Иерусалим полностью

ДЖОН КЛЭР: Судя по тому, что я слышал, могу открыть, что вы сбежали глухой ночью через брешь в стене замка, а потом направились к северным воротам города, что в конце Овечьей улицы сразу за старой круглой церковью.

ТОМАС БЕККЕТ: Да, мне ведомо сие место.

ДЖОН КЛЭР: Похоже, вы вышли из ворот и поскакали на север, чтобы все решили, что туда и лежит ваш путь, а затем повернули назад и направились на юг, в Дувр, и далее морем во Францию.

ТОМАС БЕККЕТ: Осторожный и мудрый поступок. Не забуду о нем по пробуждении.

БЕККЕТТ: Да, я точно так же подумал насчет реплики в диалоге, которую произнесла жена всего полчаса назад, а сам уже все забыл. Откуда-то у меня ощущение, что там было что-то об уховертках.

ДЖОН КЛЭР: [ТОМАСУ БЕККЕТУ.] С вашим маршрутом не все так уж просто. В народе ходят слухи, что по отъезде из Нортгемптона вы остановились освежиться у каменного колодца у парка Беккетта. Но если вы действительно выезжали через северные ворота, это кажется маловероятным.

ТОМАС БЕККЕТ: Разгадка проста. Мне ведом сей колодец, и там я встал испить ключевой водицы, когда въезжал в Гамтун чрез Крайние ворота. Было то по прибытии, а не по отъезде, но в прочем сказ истинный, хотя и не имеет значения великаго. Боле дивлюсь я мысли, что моим именем наречено быти парку.

ДЖОН КЛЭР: Что ж, и здесь не все так просто. Несмотря на легенду о колодце, в названии парка в конце две буквы «Т», в отличие от вашего имени, а потому его могли назвать и не в вашу честь.

БЕККЕТТ: Две «Т»? Подумать только. Это что же, его назвали в честь меня?

ДЖОН КЛЭР: Как мне говорили, в городе жила меценатка, которая дала парку свое имя, а не ваше, джентльмены. Случай с колодцем, по всей видимости, не более чем совпадение. Хотя, если задуматься, колодец тоже называется именем с двумя «Т», но это легко объяснить укоренившейся невежественностью местных и неуклюжим обращением со словом. Надеюсь, я не огорчил вас этими откровениями.

ТОМАС БЕККЕТ: [Разочарованным голосом.] Огорчили? Нет, как можно… нет, не огорчили. Лишь тщетного человека огорчит подобное – иль не вы говорили, что я наречен святым? Нет. Не огорчили. Отчего ж?

БЕККЕТТ: [Таким же разочарованным голосом.] Я тоже не огорчен. Я спрашивал ради шутки, а по правде мне все равно, в честь кого назвали парк. Как по мне, разницы никакой нет. Когда в честь тебя называют парк, это вульгарно и обыденно, ведь столько парков носят имя Виктории.

ДЖОН КЛЭР: Ах да. Моей малютки-дочери. Слышали вы о ней? Как она поживает?

БЕККЕТТ: Господи боже, только не начинайте заново свою шарманку – я уже думал, мы со всем покончили. У меня больше не хватает терпения. И если честно, от этой парочки я тоже больше ничего не жду. Мне кажется, они уже исчерпали все темы своего разговора.

ТОМАС БЕККЕТ: Здесь мы в согласии. Они восседают середь ничтожных осколков от деяний рук своих, и не ищут искупления, как не могут чаять спасения. Сия унывная история звучит испокон веков, и, как и вы, я ею утомлен порядком. Вдобавок ежли то, что вы посулили, непреложно, меня ожидает своя унывная история. Пожалуй, пущусь в путь по сию сторону [ТОМАС БЕККЕТ показывает в зал, словно на улицу за сценой], к замку, где ожидает мой былой товарищ по играм.

БЕККЕТТ: Да, а я к вам присоединюсь. Сам планировал прогуляться в ту сторону и взглянуть на старую церковь Святого Петра, как ходил к ней в первый раз, когда приехал сюда на крикет.

ТОМАС БЕККЕТ: Достославный храм древних лет, он известен мне хорошо. Должно сказать, меня удивляет весть о том, что он еще стоит спустя тысячу лет. Не заброшен ли он вниманием? Кривят ли мерзкия рожи с каменных стен уродцы, коих я помню по прошлым временам?

ДЖОН КЛЭР: За годы некоторые попадали или были сбиты, но большинство еще на месте. Значит, вы удаляетесь оба? Мне не убедить вас задержаться и составить мне общество, чтобы мои слова не падали на глухие уши?

БЕККЕТТ: Извините, но нет, меня не переубедить. В каком-то смысле приятно с вами познакомиться, несмотря на ваши дикие фантазии и беззастенчивую байку о совокуплении с Лючией. Буду не против снова с вами встретиться – хотя, должен признаться, говорю это с уверенностью, что подобная перспектива очень сомнительна.

ДЖОН КЛЭР: Со своей стороны, я могу лишь сетовать, что остаюсь один, но вследствие своего безумия, несомненно, скоро позабуду о вашем приходе совершенно либо же уверюсь в вашей иллюзорной натуре, как в случае с первой ж… с другими комичными недоразумениями в прошлом. Общение с вами обоими доставило мне немалое удовольствие, хотя и надо отметить, что вы весьма похожи – как произношением имен, так и тем, что оставляете по себе весьма мрачное впечатление.

БЕККЕТТ: А сами вы нисколечко не мрачный?

ДЖОН КЛЭР: Нет же. Грешен злоупотреблением неплодотворной меланхолией, но мне вряд ли достанет смелости быть мрачным. Разве что порою хмурым, но ни в коем случае не мрачным. На это у меня не хватает духу.