Иерусалим полностью

ДЖОН КЛЭР: По его мнению, эта пара из-за своих грехов недостойна ни милосердия, ни искупления.

ЖЕНЩИНА: Ну, мне так не кажется. Вряд ли он учитывал весь бильярд и баллистику вопроса.

ДЖОН КЛЭР: А это что за выражение?

ЖЕНЩИНА: Ну, давай говорить так: если бы Джонни Верналл не начитался пошлых книжек и не вбил себе в голову идею-фикс переспать с дочкой, она бы не заперлась в доме, не играла бы «Шепот травы», а мамка не удумала бы сослать ее в больницу Криспина. Значит, она бы там не оказалась, когда тори начали закрывать психушки, и ее бы не отправили под так называемый общественный уход. И когда она была мне нужна, когда иначе бы я погибла, ее не оказалось бы рядом и я не стала бы той, кем стала. Не появилось бы анкеты, и тысячи жизней по всему миру оборвались бы или изменились. А подумай, на сколько жизней повлияют те жизни, к лучшему или худшему, и так далее и тому подобное, пока просто не отойдешь и не поймешь, что все это один большой бильярд. Джонни стягивает с Одри трусики – отскок от борта. Так уж разбилась пирамида. Но ничто не оправдывает его поступок. Джонни и Селия, ты да я – все мы по-прежнему отвечаем перед своей совестью. А совесть – самая злопамятная, самая поганая сука, которую я встречала, и сомневаюсь, что кто-то легко от нее отделывается. Мы все сами себя судим. Мы все сидим на этих холодных ступеньках – и этого достаточно. А все остальное – бильярд. Все мы чувствуем удар и виним шар, который нас задел. Всем нам нравится лететь как по накатанной и думать, будто мы особенные, но это же белиберда. Белиберда и бильярд. [Пауза.] Ты снова пялишься на мою грудь.

ДЖОН КЛЭР: Знаю. Прости. Полагаю, можно сказать, мой оппортунизм был предопределен заранее. Если, как ты утверждаешь, мне придется отвечать перед совестью, то, пожалуй, ответ я буду держать без труда и многословия.

ЖЕНЩИНА: [Смеется, игриво флиртуя.] Ох уж эти поэты. Ваши сладкие речи – не хуже дезодоранта «Линкс», а? Девчонки на вас так и кидаются? И вообще, тебя разве дома жена не ждет?

ДЖОН КЛЭР: О, коли меня послушать, так и не одна. Не обращай внимания. Все эти глупости о женах, очевидно, не более чем бред сумасшедшего. Я им славлюсь. [Теперь они оба смеются.]

ЖЕНЩИНА: Вот что ты за человек? Строишь тут глазки свои красивые. Лично мне ты вовсе не кажешься старомодным. [Они обнимаются.] Вижу-вижу, чем тебе нравится этот темный альков, старый ты кобель. Уютно тут у тебя. Удобно.

ДЖОН КЛЭР: За все время, сколько я здесь сидел, ни разу не приходило в голову использовать альков по такому назначению.

ЖЕНЩИНА: [Легонько поцеловав его в щеку и шею.] Не приходило? И почему?

ДЖОН КЛЭР: Я был живой. В пятницу среди бела дня вокруг ходили люди, а кроме того, большею частью я сидел в одиночестве. Меня бы превратно поняли. А ты сладкая девица. Поцелуй меня так, словно мы живые, и… О! Ого. Что это ты делаешь?

ЖЕНЩИНА: Я же сказала. Я не святая. [Они начинают целоваться и ласкать друг друга в непроглядной тени своей ниши.]

ЖЕНА: [После долгой паузы, без интонации и эмоций.] Помоги мне Господь, Джонни, как же я тебя ненавижу. Так ненавижу, что даже сил нет.

МУЖ: [Так же ровно и без настоящего чувства.] А я ненавижу тебя, Селия. Всем сердцем ненавижу. И духу не переношу.

ЖЕНА: Ну, хотя бы так. Хоть что-то значим друг для друга.

МУЖ: [Пара не переглядывается, но МУЖ берет ЖЕНУ за руку. Она ничего не говорит и никак не реагирует. Долгая пауза, пока они сидят и без выражения смотрят в пустоту.] Мы же все еще планируем… ну знаешь. Одри и больница. Мы все еще хотим на это пойти?

ЖЕНА: Нам придется на это пойти.

МУЖ: Да, похоже на то. [После паузы.] Но ведь не сейчас, а?

ЖЕНА: Нет. Утром. Я этого жду не больше тебя.

МУЖ: Нет. Нет, я и не говорю. Но нам придется, ты права. Ты чертовски права. Утром мы пойдем и возьмем быка за рога.

ЖЕНА: Да. Когда будет светло.

МУЖ: Да когда уже будет светло?

ЖЕНА: Не знаю. Я все жду, когда снова пробьют часы. Если услышим один удар, поймем, что мы либо в аду, либо часы сломались. Если два, то утро наступит через час-другой. Тогда спустимся к Школьной улице и обо всем позаботимся.

МУЖ: Да. Да, я так и сделаю. Буду мужчиной. Пойду, а там пан или пропал.

ЖЕНА: Повидаемся с нужными врачами.

МУЖ: Утром, когда будет светло. Пойду, и была не была.

ЖЕНА: Мы пойдем. Мы пойдем и все уладим.

МУЖ: Мы.

ЖЕНА: Мы. Мы пойдем, и будь что будет.

МУЖ: Помирать, так с музыкой.

ЖЕНА: [После долгой паузы.] А знаешь, кажется, сейчас пробьют часы.

МУЖ: Кажется, ты права.

ЖЕНА: И тогда мы поймем.

МУЖ: Да. Тогда мы поймем.

ЗАНАВЕС