Едва смогу с достаточной долей ясности описать причину, но мне отчего-то расхотелось делиться тем, что открылось мне из писем мамы. Это были сокровища. Только мои и ничьи больше. И хоть я понимал, что это по-детски, а ничего с собою поделать не мог.
– Вопросы, – отозвался я глухим тоном. – Только вопросы.
Даже смотреть не нужно было, и так стало ясно – ответ Эйтн не устроил. Но прежде чем она успела что-нибудь уточнить, явился Занди и объявил, что пора выдвигаться.
Следующая часть полета проходила уже не так радовала, как вначале. Расстроенный воспоминаниями о письмах, я уже не обращал внимания на захватывающие виды, сосредоточившись на том, что собирался предъявить Аверре, как только состоится встреча. Я знал, разговор будет долгий и на этот раз наставник от меня не отвяжется.
Пролетели над открытым каскадом водопадов, начинавшимся, казалось, из ниоткуда и исчезавшим в никуда под извечным зеленым покровом. Рев срывающейся вниз воды и бьющие во все стороны ледяные брызги немного освежили, придав дополнительных сил – полет утомлял скованностью движений и постоянным напряжением.
– Почему нельзя лететь по прямой? – озадачился я, ненадолго вырвавшись из мрачных лабиринтов мыслей. – На карте Занди показал какой-то немыслимый зигзаг. К чему он? Только время терять.
– Его светлость знает что делает, мастер, – ответил Изма.
– Ну, естественно. А у его светлости не возникало мысли поделиться с нами своим знанием?
– Все дело в метках, которые оставили аборигены. Его светлость потратил несколько лет на то, чтобы восстановить маршрут таким, каким его создали махди для первых пришельцев. Эти метки расположены в особых местах, и если мы их обойдем, это станет смертельным оскорблением для хозяев леса.
– То есть, выходит, они знают о нас?
– Без ведома махди в джунглях даже килпасс не вылупится, – сказал Изма. – Наша старая поговорка, но она правдива. Граф думает, за нами уже наблюдают.
Слова Измы заставили насторожиться и прислушаться к Теням.
– Но я ничего такого не ощущаю.
– Так и должно. Иначе они бы не были махди.
Решив пока не трогать эту тему, я поинтересовался:
– А что граф держит во второй своей сумке? – По правде сказать, я уже давно обратил внимание на то, что за все время полета, Занди с ней не расставался ни на миг.
Но, кажется, отвечать лакей не собирался.
– Мастер, впереди по курсу Лозная чаща. Не говорите под руку, а?
«Смотри-ка, – подумалось мне. – Дикие места делают и прислугу дикой».
Раздумывая над тем, как поострее срезать зазнавшегося служку, я не придал значения его словам о Лозной чаще. Пока мы снова не ушли под лиственную сень. Тогда все встало на свои места и вопросы отпали сами собой.
Мы оказались посреди настоящего кладбища паатов. Огромные многоствольные, изогнутые под разными углами и переплетенные между собой как им вздумается, древние великаны были задушены в объятьях лоз-паразитов. Длинные, толстые, похожие на канаты лианы свисали будто бы отовсюду, превращая местность в лабиринт, лавировать средь которого оказалось невероятно трудно. Наездникам пришлось приложить все свое значительное мастерство, чтобы ни обо что не расплющиться.
– Ну почему было не облететь это место? – прошипел я, когда несколько торчащих веточек пару раз хлестнули по щеке. – Почему не поверху?
– Потому что существуют птички и побольше килпассов, – неожиданно проорал летевший рядом Занди.
Как он услышал? Вопрос этот, видимо, так явственно отразился на моем лице, что расхохотавшийся граф пожал плечами:
– Читаю по губам. Поверь, Сет, тебе бы не хотелось встретиться с тем чудовищем лично.
Отвечать на это казалось бессмысленным, и я не стал тратить время, спросив лишь:
– Что в сумке?
– Кое-что, способное помочь нам пережить первую встречу с аборигенами.
Я стрельнул глазами в сторону Эйтн, но вид у нее казался столь же недоуменным.
– В каком смысле? – попытался уточнить я, но двух килпассов, будто нарочно, разделило очередное дерево-гигант.
Навскидку до конца пути оставалось немногим больше часа. Солнце уже начало неторопливый спуск по небосклону и на великий паатовый лес медленно опускались сумерки. Я ждал конца путешествия с нетерпением. Вся задняя часть уже онемела, а ноги затекли. Мочевой пузырь требовательно напоминал, что его пора бы и опорожнить. А еще меня обуяла дикая жажда. Ладно, хоть погодка стояла не самая знойная.
Переводя от нечего делать взгляд поочередно на каждого из спутников, я старательно подмечал следы усталости у каждого. Эйтн хоть и называла себя бывалой путешественницей, вымоталась почти так же, как и я сам, хоть и продолжала выглядеть при этом подобно королеве (усталость в ней выдавали глаза). Изма без дозы райса дышал через раз, но стоически управлял килпассом (за него я переживал больше всех). Только граф вел себя так, будто ему все нипочем (и это просто бесило). Казалось, всем глубоко плевать, объявись сейчас вооруженный до зубов отряд махди, – никто и бровью не поведет.
– У тебя хоть что-нибудь еще осталось? – моя рука сама потянулась к Изминой фляжке с водой.
