Громкий и совсем не радостный ропот раздался над поляной, когда граф показал всем маленькую, размером с крупную луковицу, почерневшую и сморщенную, но все еще сохранившую черты лица, засушенную голову аборигена. Я застыл, снова раскрыв от изумления рот, ведь нечто похожее, мы с Эйтн и Ридж уже видели раньше, в лавке Си-Джо.
– Где вы это взяли? – не веря глазам своим, потрясенно спросила леди Аверре.
Уже смотреть на сушеные останки было само по себе неприятно, но как Занди хватало выдержки держать это в руках, уму непостижимо. На аборигенов, кажется, зрелище тоже произвело своеобразный эффект. Они опять застрекотали и один за другим стали выходить на свет, образуя плотное кольцо вокруг нас.
Оказавшись лицом к лицу с махди, я обнаружил, что, когда знаешь своего врага в лицо, он уже не кажется таким ужасным. Вблизи выяснилось, что обитатели джунглей куда ниже ростом, чем ожидалось. Я и сам далеко не великан, но даже мне они едва доставали макушками до подбородка. При наличии освещения, их глаза перестали так зловеще мерцать, однако это ничуть не умаляло угрожающей воинственности, волнами исходящей от аборигенов. Их внешность лишь отдаленно напоминала человеческую: голова значительно крупнее, очень грубые черты лица, скошенный лоб и выступающий вперед широкогубый рот, а нос практически отсутствовал. Здесь были представители обоих полов, одетые в одинаковые набедренные повязки. Каждый сжимал в руках деревянный нож, ятаган, пику, либо расписную духовую трубку.
Из-за невозможности прощупать их ментально, мне было чрезвычайно неуютно. Так себя, наверное, чувствуют слепые на один глаз – видеть можно, но угол обзора уже не тот.
Один из аборигенов, судя по виду главный, сделал еще несколько неуверенных шагов к Занди. Выпятив вперед грудь, он что-то зло залопотал на своем. В ответ граф выставил перед собой голову. Махди тут же отступили назад.
– Почему они ее боятся? – спросила Эйтн.
– Потому, что им запрещено ее касаться, – ответил Занди, ухмыляясь, обводя взглядом ночных стражей. – Брать в руки Святыню могут только жрецы.
– Но вы осквернили ее тем, что украли, – заметил я. – Ведь потому вы так отчаянно не хотели вести нас сюда, верно?
– Весьма проницательно, мастер-лейр, – кисло произнес Занди. – Так и есть. Я украл эту голову много лет назад и теперь, рискуя своей жизнью, принес ее обратно, лишь бы вам помочь, так что можете быть благодарны.
– О, да. Как раз, когда из нас решат сварить праздничный ужин, я буду рассыпаться в благодарностях!
– Можете не переживать, Сет, на вас у них иные планы.
– Н-да? Это
– А вам в голову не приходило, что они прекрасно понимают, о чем мы тут толкуем? – негромко вставила Эйтн. Этого оказалось достаточно, чтобы мы оба приутихли.
А ведь в видеозаписи Аверре один из махди изъясняется на прекрасном риоммском и практически без акцента. Я подозрительно уставился на ближайшего аборигена. Тот смотрел на меня так, будто перед ним кусок слизи. Это навело на мысль, что либо махди ненавидят всех чужаков одинаково, либо у них какое-то особое отношение именно ко мне. Второе, отчего-то, казалось более правдоподобным, но установить точно, можно было, лишь дойдя до конца.
– Где Батул Аверре? – спросил я.
– А мне откуда знать? – отозвался Занди.
– Да я не вас спрашиваю! К ним обращаюсь, – и кивнул на аборигенов.
– Думаешь, это поможет? – с сомнением спросила Эйтн.
– Понятия не имею, – признался я, но для верности повторил, глядя главному махди прямо в глаза: – Где он?
Для пущего эффекта, я сделал так, что деревья вокруг нас возмущенно зароптали, треща стволами, и потирая друг о друга ветками. Пусть разум махди и оставался вне моей досягаемости, зато в физическом плане, они ничем не отличались от любых других разумников, а значит, кое-какое преимущество у меня все-таки имелось.
Мое действие произвело нужное впечатление – аборигены неслабо всполошились. Правда, я ожидал, что они вообще перепугаются и сбегут, – не вышло. Кажется, о лейрах они знали куда больше, чем я предполагал, и понимали, откуда ветер дует…
Главный что-то сказал графу.
– Они пропустят нас в деревню, – перевел Занди. – Но для начала им необходимо обезопасить себя.
– Оружие я не отдам, – тут же сказала Эйтн.
– Им оно не нужно.
Я все еще пытался вникнуть в смысл слов, когда главный махди дал сигнал своим соплеменникам. За шумом поднятого мною ветра, не было слышно просвистевшего позади выстрела из духовой трубки. Лишь когда я почувствовал легкий укол в основание шеи, все понял, хотя было уже поздно. Схватившись за ужаленное место, я нащупал маленький шип, очень похожий на те, что были у меня в кармане.
– Минн, – выдохнул я, а затем все поплыло перед глазами, джунгли завертелись и вокруг воцарилась тьма.
