Размечталась, так и выложил.
– Догадался. Это все? – Я вовсе не горел желанием разводить задушевные беседы с кем-либо из местных и потому рассчитывал отделаться от нее как можно быстрее.
Однако не тут-то было.
– Ты не уважаешь своего учителя. Почему? – Большие синие глаза, как две блестящие пуговки, уставились на меня в ожидании. Это было настолько наивно и неожиданно, что я поневоле прищурился. С чего вообще она взяла, что я стану раскрывать свои душевные порывы?
– Тебя это не касается. – Слова на языке вертелись куда более грубые, но это было бы слишком, даже для меня.
– Знаю, – ни капли не смутившись, ответила Сай’я. – И, все-таки, мне надо знать. Ты же пришел сюда из-за него? Я знаю много, о чем говорит Иши и твой… Батул. Но если у тебя нет к нему любви, зачем ты пришел?
Вздохнув, я сложил руки на груди. Отвязаться от нее, похоже, так просто не удастся. Пришлось ответить:
– Есть причины.
Она тут же вцепилась в это:
– Расскажи.
Тут я едва не расхохотался.
– Да с чего бы это? Тебя Аверре прислал?
– Нет, – ответила Сай’я. – Я сама захотела знать. Мне интересный ты.
Вдруг кое-что мне и самому стало любопытно, и я спросил:
– Сколько тебе лет?
– Двадцать шесть циклов, – улыбнулась она. – По-вашему – двадцать лет. Как и тебе.
Вот уж не сказал бы. На вид ей едва стукнуло пятнадцать. Зато это позволило мне задать еще вопрос. Да, а почему бы и нет?..
– Значит, ты можешь помнить?..
– Чего помнить?
Я пояснил:
– Мастер Аверре бывал у вас и раньше. Ты знала об этом?
– Конечно, – усмехнулась она совсем как человек. – Все знают. Сначала был Занди, а потом он. А что?
– Нет, ничего, – я тут же сник.
А Сай’я выдала:
– Ты мне нравишься гораздо больше, чем твой учитель. Есть ограничения, но ты хочешь, чтобы их не было. Это очень… интересно.
– Что за казнь они приготовили для Занди? – спросил я просто ради того, чтобы заполнить паузу, не рассчитывая особо на ответ.
Но Сай’я сказала и даже с явной охотой:
– Правосудие минна. Его привяжут к деревянному столу и сделают несколько маленьких надрезов в разных частях тела, а потом высадят на них пророщенные семена растения.
Дальше объяснять не было нужды, я хорошо представлял, чем все это закончится. Минн – растение плотоядное. Стоит только его росткам коснуться горячей крови, они в бешенном темпе разрастутся и внедрятся корнями в вены и артерии казнимого. Жертва при этом еще жива и испытывает невыносимые страдания, до тех пор, пока растение полностью не завладеет телом. Вспомнилась Аманра, в чьем старом нутре схожим образом обитал живой минн. Но тут разница заключалась лишь в том, что ведьма была заражена по-иному и каким-то образом сумела купировать порабощение своего организма, в то время как Занди такой возможности будет лишен.
– Это самый древний ритуал. Его редко использовали и всегда только для самых нечестивых, – пояснила она в конце.
Разговор о минне привлек мое внимание к необычному венку, вплетенному в косы Сай’и. Я спросил:
– Можно мне один цветок?
Махдийка не удивилась и тут же без колебаний сорвала алый бутон и часть стебелька, в котором попались два шипа.
– Осторожно, – предупредила она. – Не поранься – ядовитый.
– Я знаю. – Я аккуратно взял цветок в руки. – Красиво. А тебя не пугает такая казнь? Ты будешь за ней наблюдать?
Сай’я гордо выпятила маленькую грудь:
– Я буду ее проводить. Иши Кхем’са научил меня, как делать это.
Я от растерянности открыл рот и выпучил глаза:
– Он научил тебя убивать?
– Мы – махди, а это значит – стражи леса, – совершенно спокойно ответила девочка. – Есть законы, и мы живем по ним. Нет ничего плохого в убийстве того, кто осквернил наше святое место. Это наоборот – благо.
Вспоминая свой «подвиг» в Си-Джо я мог найти тысячу аргументов, чтобы оспорить ее слова, но сказал только:
– Любое убийство – преступление.
– У тебя своя вера, – заявила Сай’я, нахмурившись. – Она нечиста и опорочена звездами. Не навязывай ее нам, ибо это – грех.
В ее, хоть и наполненных страстью, словах не хватало истинной убежденности, так что меня они не задели, в отличие от вертевшегося на языке вопроса о том, сколько раз ей уже доводилось лишать кого-то жизни. Кажущаяся безобидность и хрупкость этой девочки предстали теперь столь же обманчивыми и коварными, как колючие топи Паракса.
– Почему именно эта голова так для вас важна? – спросил я.
– Останки Рех’има чужакам нельзя трогать! Он – великий жрец! Его ниспослали к нам боги много веков назад, когда Чужаки стали угрожать завоеванием. Рех’им обладал силой, заставившей наших врагов бежать.
– Вашими врагами, я так понимаю, являлись предки Занди?
– Рех’им выгнал их с наших земель на холмы и навсегда запретил пересекать границы джунглей.
– Тогда кто его убил?
– Его никто не убивал! – мигом ощерилась маленькая аборигенка. – Он умер от времени, и затем мы со всеми почестями предали его тело минну, а голову сохранили, как говорится в Законах. Для нас Рех’им стал святым, и потеря его головы нанесла тяжелый удар. Сейчас он на своем положенном месте в Святилище и его дух ожидает, когда свершится правосудие и скверна, которая его коснулась, будет уничтожена…
