Занди Первый с Рех’имом потрудились на славу, но вряд ли могли предположить, что Игла сама подпустит к себе элийра. Легкий толчок воли и прочнейшая минновая скорлупа треснула, точно яйцо, обнажив маленький и неприметный осколок кости, выточенный в форме иголки с небольшим навершием из серебристого камешка. Во всяком случае, именно такой она предстала глазам всех, кто был в башне. Мне же Игла казалась пульсирующим сгустком энергии, истинный потенциал которого не поддавался измерению.
Никто из моих спутников не подозревал о тех изменениях, которые протекали здесь на уровне субатомных частиц. Они лишь видели прикованного к креслу лейра, игравшего в «гляделки» с головой махдийского жреца. Единственное, что досталось на их долю, это наблюдать за тем, как медленно древние кости, обтянутые иссохшей кожей оседают и плавятся, точно восковые, как ставший мягким череп, точно патока, растекается по плоскости постамента неравномерной серой лужей, оставляя за собой разбитый кокон, а в нем едва приметную иголку.
Я обмяк, едва все завершилось.
Страшась даже думать о том, что все могло сложиться неудачно, я облегченно переводил дыхание, чувствуя, что сам готов рассыпаться, подобно голове из праха. Страшно хотелось спать, а еще есть. Обручи по-прежнему сдерживали меня в кресле, но избавиться от оков было также тяжело, как голыми руками сдвинуть трехтонную плиту. Мне казалось, мозг пропустили через мясорубку, а потом наскоро сформовали заново. Пожалуй, я с большей радостью пережил бы ментальное изнасилование, чем повторение всего этого, ведь насколько Игла давала силы, настолько она и питалась чужой энергией. Будет удачей, если тесное общение с древним артефактом инопланетян никак не аукнется мне в будущем.
Но о будущем думать пока было рано.
Все замерли на местах, боясь пошевелиться. Я все еще находился на грани обморока, когда Эйтн вдруг решила приблизиться к постаменту и дотронуться до Иглы. На лице ее при этом отражалось нечто жуткое – чистейшая алчность и жажда обладания, какие и вообразить нельзя. Изящные пальцы готовились сомкнуться на маленьком кусочке из кости, но испуганный окрик Сай’и остановил это:
– Нет! Нельзя касаться Иглы! Можно сгореть!
Эйтн так и застыла с вытянутой рукой. Признаюсь, что еще никогда не видел, как инстинкт самосохранения вступает в борьбу с желанием власти. Особую уникальность этому противостоянию придавало природное хладнокровие самой леди Аверре. Как будто внутри нее схлестнулись две стихии: лед и пламя. Тем не менее, она сочла, что прикасаться к малознакомому артефакту такой мощи будет верхом безрассудства.
– Позвольте нашему лейру, – подсказал граф, и приказал страже: – Освободите его!
Я скорее почувствовал, нежели увидел, как капитан подошел ко мне и завозился с кандалами.
– Почему он сам не освободится? – спросил кто-то.
– Судя по его виду, он сейчас и дышит-то через раз, – доложил капитан, нащупав мой слабый пульс.
– Эта операция стоила ему немалых затрат внутренней энергии, – заметила Эйтн, словно меня здесь вообще не было. – Любопытно… Интересно знать, по какому принципу она работает, когда лейр начинает ее использовать?..
– Капитан, ну что там? – окликнул Занди.
– Я освободил его, ваша светлость, но сомневаюсь, что он в силах самостоятельно подняться на ноги.
– Так помогите ему!
Сильная рука капитана сжала мое предплечье и резко вытряхнула меня из кресла. Я пытался оттолкнуть ее, но сил с трудом хватало, чтобы просто стоять на ногах.
– Отстань!
Упершись ладонями в края постамента, я навис над иглой, кожей ощущая всю исходящую от нее силу. Игла испускала её волнами тягучего жара, но жара иного рода, совсем не похожего на тот, что исходит от костра. Если бы можно было представить себе такую дверь, за которой дышал пламенем дремлющий дракон, то я мог бы быть тем, кто подглядел в замочную скважину – непередаваемое ощущение, от которого все нутро переворачивалось и бурлило.
– Сет, возьми Иглу, – сказала Эйтн.
Я рассмеялся бы, если б мог.
– Думаешь, я могу?
Единственное, на что я был способен, это отойти от артефакта как можно дальше, но стальные руки капитана не дали совершить и шагу в сторону.
– Не выделывайся, малой, бери, давай! – настаивал он, пока я тщетно сопротивлялся.
– Сказал же, что не могу! К ней вообще никто притронуться не может, кроме…
– Чушь! – воскликнул граф. – Возьми ее! Капитан, заставьте его.
– Лучше уж ей доверьте, – ткнул я пальцем в Сай’ю. – Махди Игла ничем не угрожает.
Аборигенка, будто того и ждала, без каких-либо колебаний прошествовала обратно к постаменту и, протянув тонкую ручку, спокойно взяла Иглу длинными пальчиками. Честно говоря, в глубине души я надеялся, что ей от этого будет несладко, однако никакого видимого эффекта артефакт на Сай’ю не произвел, разве что малость удивил.
– Она тяжелее, чем я думала.
– Ну и что дальше? – спросил я Занди.
Граф повернулся к Эйтн:
– Теперь Игла принадлежит вам.
Но на его слова девушка никак не отреагировала, завороженно глядя на предмет своих мечтаний в руках махдийской девчонки.
– А толку? – не унимался я.
