Ефросинья, как ни уговаривал её Игорь, тоже вернулась в Путивль.
…Наступил год 1185-й.
Отшумели звонкие ручьи в оврагах вокруг Новгорода-Северского. Оделись свежей зеленью липы и тополя. В садах за высоким частоколом наливались первоцветом цветочные бутоны на яблонях и вишнях.
Дружно шли в рост озимые на полях.
В безоблачных небесах заливались жаворонки, приветствуя весну.
Игорь собрал в гриднице своих бояр.
– Нынче ударим в вечевой колокол, – сказал князь, – призовём всех, кто пожелает счастья в походе попытать. Кто оружный придёт – хорошо. Кто придёт безоружный – того надлежит вооружить. Завтра бирючей разошлём по городам и весям. Смерды вот-вот отсеются. Чаю, найдутся в деревнях охотники до половецкого добра. Тысяцким ставлю боярина Рагуила.
Рагуил поднялся со скамьи и поклонился князю.
Яна, сына Рагуила, Игорь сделал своим оруженосцем. В оруженосцах оказалась и Жужа.
Никто из старших дружинников не выразил ни удивления, ни недовольства, ибо все знали, что мадьярка и на коне сидит как влитая, и с мечом управляется не хуже иного гридня.
Гридничим остался Вышата Георгиевич. В помошники ему Игорь определил Вышеслава и своего спальничего Ядрея.
Свой стяг княжеский Игорь доверил Никодиму, поповскому сыну.
Омеля, сын кузнеца, стал сотником в дружине. Рыжего Ельшу Игорь сделал трубачом, оставив его тоже при себе.
Долго гудел над городом старый вечевой колокол.
Люди спешили на площадь, оставляя дела. Многие из горожан догадывались, зачем этот сполох.
Игорь сам говорил с народом, став спиной к белокаменному храму, возведённому его старшим братом.
Речь Игоря была недолгой. Припомнил князь обиды, чинимые половцами Руси. Вспомнил про недавние победоносные походы в Степь Рюрика и Святослава Всеволодовича. Не забыл упомянуть про смелый набег Романа Нездиловича. Пришла пора отплатить поганым за все их бесчинства, молвил Игорь. Нет у ханов прежнего единства и силы прежней тоже нет.
– Седлать коней зову вас, торговые и работные люди! – Голос Игоря звучал уверенней, громче. – У кого коня нет – пускай пешим идёт! Честь великая и добыча знатная ждёт вас, храбрые русичи!
Колыхнулся народ, зашумел. Желающие вступить в войско потянулись к княжеским писарям.
В Путивле ратников в княжеское войско собирал воевода Ясновит.
Несколько дней в конце апреля город жил суетой поспешных сборов. Жёны, матери и сёстры прощались с дорогими сердцу людьми, которые примеряли на себя брони, кольчуги и шлемы. Кузнецам и оружейникам в те дни прибавилось работы. Кому надо коня подковать, кому щит изготовить как раз по росту. Один наконечник для копья закажет, другому нужен крепкий топор.
Собрался в поход и огнищанин Радим, к неудовольствию своей супруги.
– Не сидится тебе дома! – выговаривала мужу Евфимия. – Ведь немолодой уже!
– Пора о приданом для дочерей подумать, – отвечал Радим. – Помнишь, когда я в Олеговом войске ходил, то с пустыми руками никогда не возвращался.
Ефросинья на месте не могла усидеть, всё ждала весточку от Вышеслава либо его самого.
Вместо Вышеслава в Путивле объявился Владимир, старший сын Ефросиньи.
За последний год юноша сильно вытянулся и в свои пятнадцать лет выглядел как семнадцатилетний.
Ефросинья, не сдерживая слёз, обняла сына и покрыла поцелуями его безусое лицо с розоватым румянцем на нежных щеках.
«И куда такому чаду воевать?!» – негодуя на мужа, думала княгиня.
Однако вслух она ничего не сказала, ведь сын оскорбится!
– Будь смелым, сынок, – утирая слёзы, сказала Ефросинья, – но и на рожон не лезь. Старших слушайся. Стой там, где тебя поставят. А я буду Бога за тебя молить!
Хотела княгиня спросить сына про Вышеслава, чем он там занят, но постеснялась. Владимир не маленький уже, сможет обо всём догадаться.
Проводила Ефросинья Владимира в обратный путь и долго стояла на высокой воротной башне, покуда не затерялся вдалеке белый конь княжича.
На другое утро спозаранку поднял Ясновит местное ополчение и повёл к переправе через Сейм. Воевода один знал, где ему надлежит соединиться с войском князя Игоря.
Игорь выступил из Новгорода-Северского после полудня двадцать третьего апреля с конной дружиной. Тысяцкий Рагуил с пешим полком и обозом вышел в путь днём раньше.
Двадцать шестого апреля за рекой Сеймом путивляне соединились с полком Рагуила.
Днём позднее близ реки Псёл полки наткнулись на рыльское воинство Святослава Ольговича. Войска расположились одним станом.
Сюда же двадцать восьмого апреля подошла Игорева дружина.
Целый день и всю ночь Игорь ждал черниговского князя.
Вместо Ярослава пришёл Ольстин с полком конных ковуев и тремя десятками своих дружинников.
– У Ярослава жена померла, – сообщил Игорю Ольстин. – В трауре он, посему не может в поход идти. Уж не обессудь, княже.
– Ладно, хоть ковуев прислал, – проворчал Игорь, – и за то поклон от меня Ярославу.
Тридцатого апреля войско перешло реку Ворсклу и углубилось в бескрайние степи. Игорь двигался к речке Оскол, где ему надлежало соединиться с братом Всеволодом.
