Вскоре стали приходить ободряющие известия. Русская рать направляется на юг, к Лукоморью. Оказывается, это не киевский князь со своими союзниками, а полки северских князей.
Кончак и представить не мог, что черниговский князь и его двоюродный брат Игорь Святославич вдруг отважатся без ведома киевского князя на столь далёкий поход. Поэтому Кончак уверил ханов, что войско северских князей – это лишь передовой отряд общерусского воинства.
– За этим отрядом наверняка идут дружины Рюрика и Святослава Всеволодовича, – говорил Кончак.
Замысел Кончака был прост: заманить в ловушку передовой отряд русичей и уничтожить его до подхода главных русских сил.
Кончак выбрал из своих телохранителей смышлёного воина, знавшего русский язык, и приказал ему умышленно угодить в руки дозора русичей.
– Наведёшь северских князей на след орды Кунячука, – сказал воину Кончак в присутствии Гзы. – Если сделаешь всё, как я хочу, получишь хорошего коня и саадак[90], набитый золотом.
– Два коня получишь, – вставил Гза, подняв кверху два пальца, – и два саадака с золотом.
Воин с поклоном удалился.
Гза понимающе усмехнулся, глядя на Кончака:
– Зверь непременно захочет сожрать такую приманку. Бедняга Кунячук и не ведает, что скоро станет дичью.
– Хоть какая-то польза будет от этого ничтожества, – обронил Кончак. – Сражаться Кунячук не умеет, так пусть хотя бы своим бегством заманит русичей в расставленные сети.
Невелика речка Сюурлий. Зарождаясь в болотистой низине, она несёт свои воды по неприветливой равнине среди каменистых гряд и солончаковых пустошей, прежде чем слиться с широкой рекой Самарой.
Возле этой речки на песчаных дюнах, поросших ломким тростником, расположил на отдых свои курени хан Кунячук.
Хорошей травы поблизости не было, поэтому пастухи перегнали стада коров и отары овец к дальним холмам, где был неплохой травостой, расцвеченный в это время года степными цветами.
Позади были трудные переходы и переправа через Северский Донец.
Хан Кунячук впервые за последние несколько дней снял с себя пояс и прилёг отдохнуть на мягкое ложе, сбросив яловые сапоги. Ему казалось, что он вовремя откочевал к югу. Русские дружины, наверно, уже бьются с донскими ханами у реки Тор.
Если бы половцев возглавлял хан поудачливее Кончака, то Кунячук, пожалуй, остался бы попытать счастья в битве. Но над Кончаком довлеет злой рок. Кончак не спас от поражения своего друга хана Кобяка в позапрошлом году, хотя находился неподалёку. А в прошлом году сам Кончак еле ноги унёс от русских князей, разбивших его наголову у реки Хорол. В том сражении Кончак потерял троих сыновей, много храбрых воинов и шамана Есычана, давно и преданно ему служившего.
Кунячук задремал, смежив веки.
Где-то рядом тихонько напевала кормилица, укачивающая младенца. Пофыркивали кони за войлочной стенкой шатра.
Солнце перевалило за полдень. Это было время, когда хорошо спится после сытного обеда.
Внезапно топот копыт у самого ханского шатра и встревоженные голоса батыров разбудили Кунячука. Он, как сурок, чувствовал опасность, поэтому был уже на ногах, когда в юрту вбежал воин, прибывший из дозора. Он известил хана о приближении русских дружин.
У Кунячука от страха перехватило дыхание. Ему и в страшном сне не могло привидеться, что он вдруг окажется один против нескольких русских князей. А вдруг это наступает сам киевский князь?!
– Коня! – взвизгнул Кунячук, переполошив слуг и жён.
Во главе своих батыров хан поскакал через растревоженный стан к берегу реки.
За мелководьем, по которому ветер гнал мелкую рябь, за шелестящими зарослями тростника на том берегу явственно виднелись густые частоколы поднятых кверху копий, реяли на ветру знамёна с ликом Христа и архангелов. То были русичи, сомнений не оставалось. Их конные полки – числом пять – двигались впереди пехоты, держа строй. Перед ними разворачивались широкой цепью конные лучники.
Вдалеке надвигалась тёмной массой пешая рать.
В ярких лучах солнца далеко были видны червлёные щиты русичей, их красные плащи и чёрно-красные знамёна.
То, что враг многочисленнее его войска, Кунячуку стало ясно с первого взгляда.
Хан быстро собрал своих беев, приказав им ставить повозки в круг и расположить воинов вдоль берега реки, этой слабой, но преграды на пути русского войска.
Половцы, привыкшие к подобным действиям, быстро и слаженно огородили свой стан заслоном из сцепленных кибиток.
Около восьмисот конников длинной шеренгой вытянулись на узком пространстве между рекой и станом.
Беи ожидали, что Кунячук сам возглавит оборону.
И хан, действительно, отважно гарцевал у самой воды на виду у русских дружин. Но когда старший сын Кунячука подлетел к нему на коне и что-то негромко сказал, передавая отцу саблю и лук со стрелами, намерение хана всем стало очевидно.
