Тревожась за Киев, Рюрик решил остаться в городе с малой дружиной, чтобы киевляне не подумали, будто он бросает их, страшась Кобяковых полчищ. Все прочие полки и чёрноклобутская конница двинулись к Вышгороду. Рюрик и его воеводы были уверены, что Святослав пребывает там.
Главенство над войском Рюрик доверил Мстиславу Владимировичу.
…Игорь и Кончак после того, как Рюриковы полки дружно показали спину при виде их стягов, преисполнились беспечной самонадеянности. Они и не думали преследовать отступивших без боя врагов. Отойдя от Вышгорода к речке Чернорый, что впадает в Долобское озеро, союзники расположились станом в обширной долине. Игорь решил дожидаться Святослава, который, по слухам, уже пожёг Друцк и теперь находится с войском в Рогачёве, откуда он собирался плыть на ладьях по Днепру до Вышгорода.
Вместе с Игорем находился Всеволод, отпущенный Святославом из-под Друцка. Братья жили в одном шатре. Дружины их тоже устроились на отдых одним общим лагерем.
Всеволод на досуге делился с Игорем впечатлениями от похода в Залесскую Русь. Приходил послушать Всеволода и Вышеслав.
Заглядывал в Игорев шатёр и воевода Бренк, больше всех сожалевший, что поход Святослава на суздальского князя окончился неудачей.
Всеволод не соглашался с воеводой:
– Мы от суздальцев не прятались. Городок Зубцов приступом взяли, многие сёла в верховьях Волги пожгли. Всего-то сорок вёрст не дошли до Переяславля-Залесского, на реке Влене застряли.
– А почему застряли? – с намёком спросил Бренк.
– Так рати суздальские за речкой этой треклятой засеками огородились, не подступишься! – горячился Всеволод. – Мы-то их выманивали и по чести на битву вызывали, а суздальцы ни в какую! И не сражаются, и не уходят.
– Вот и получается, что Всеволод Юрьевич стоянием да терпением одолел Святослава Всеволодовича, – со значением произнёс Бренк. – Хоть и молод князь суздальский, да сед разумом, ибо без крови врага победил.
– Победил, говоришь? – рассердился Всеволод. – Чего же он тогда, победитель, Святослава о мире просил? Пленников сам вернул, а?
– Я думаю, нужен Святослав Всеволоду Юрьевичу, ведь он союзник могучий, – в раздумье проговорил Бренк. – Поэтому Всеволод Юрьевич и решил умаслить Святослава, ведь тот ему вместо отца. К тому же племянница суздальского князя замужем за сыном Святослава. Вражда враждой, а родня роднёй.
– А мне думается, испугался суздальский князь, что Святослав Новгород против него подымет, где сын его княжит, – стоял на своём Всеволод. – Вот и поспешил урядиться со Святославом до зимних холодов, потому как зимой любая река не преграда ни конному, ни пешему. Уж зимой-то Святослав сможет добраться и до Переяславля-Залесского, и до Ростова, и до Суздаля.
– Я так тебе скажу, – не сдавался Бренк, – ежели Святослав пошёл на мировую со Всеволодом Юрьевичем, значит, чувствует он свою слабину. Нету у него уверенности, что сей князь ему по зубам.
– Святославу нужно Киев у Рюрика отбить, вот почему он урядился о мире с суздальским князем, – раздражённо молвил Всеволод. – Как ему воевать на севере, когда на юге Ростиславичи его владения захватывают!
Во время одного из таких споров в шатёр вбежал дружинник и с ходу выпалил:
– Из леса, что за половецким станом, чужая конница показалась. Идёт намётом прямо на вежи половецкие! Кончак своих людей на коней сажает!
– Что за конница? Откуда? – встрепенулся Игорь. – Почто дозоры проглядели?
– С нашей стороны дозорные никакой опасности не заприметили, – ответил дружинник, – а как половцы врага не углядели, не ведаю.
– Небось ханы и дозоров-то не выставили, – проворчал Бренк. – Поди, на свою силу понадеялись нехристи косматые!
– К оружию! Живо! – крикнул Игорь.
В русском стане тревожно загудела труба.
В половецком становище между возами и среди шатров вовсю шла сеча, когда Игорь и Всеволод во главе своих дружин подоспели к половцам на помощь.
Оказалось, что степняков смяли внезапным дерзким налётом их злейшие недруги – чёрные клобуки.
Чёрных клобуков было не так много, к тому же они рассеялись по огромному стану и занялись грабежом. Половецкие воины, разбежавшиеся к своим пасущимся поблизости табунам, верхом на конях мчались обратно и вступали в битву, которая кипела повсюду множеством мелких стычек. От топота копыт гудела земля. Неподвижный утренний воздух дрожал от звона сабель и гортанных криков сражающихся.
Северские дружины стали отсекать чёрных клобуков от леса, из которого те появились и куда теперь пытались прорваться.
Постепенно битва превратилась в преследование.
Конники в чёрных островерхих шапках, забросив за спину щиты и нещадно нахлёстывая лошадей, удирали, будто зайцы от борзых собак. За ними по пятам с дикими воплями скакали половцы, стреляя из луков. Самые ловкие из степняков арканили врагов крепкими волосяными верёвками.
Русичи настигли чёрных клобуков на краю дубравы, тянувшейся по склону холма. Завязалось сражение, заглушившее все шорохи леса и ранний щебет птиц.
Воины Кончака рубили отставших врагов в тополиной роще, где топот копыт приглушался ковром из опавших прошлогодних листьев.
