В лесу половцы, привыкшие воевать на просторе, утратили своё проворство, и это дало возможность нескольким сотням чёрных клобуков уйти от погони.
Игорь остановил своих дружинников, которые рвались преследовать чёрных клобуков и в чаще леса. Он подозвал к себе Бренка.
– Что думаешь, воевода? Откель взялись чёрные клобуки?
– Неспроста это, – ответил Бренк. – Сами по себе порошане[71] в набеги не ходят, значит, где-то поблизости Рюриковы дружины.
Правоту воеводы подтвердили последующие события.
Чёрные клобуки, вылетев из леса, смешали дружину дорогобужского князя, стоявшую у дороги, что вела через лес.
Чуть в стороне, на берегу ручья, воины из Рюрикова полка и дружинники Бориса Захарьича разбивали стан. Там уже дымили костры и белели верхушки шатров.
Поток бегущей конницы ворвался в стан, произведя в нём переполох. Обозные мужики бросились врассыпную. Ратники хватали оружие, ожидая, что следом за чёрными клобуками на них вот-вот обрушатся рассвирепевшие половцы. Некоторые из ратников перебрались вброд через широкий ручей в надежде на то, что эта преграда задержит половецкую конницу.
Мстислав Владимирович осадил коня подле шатра тысяцкого Лазаря.
Лазарь со своим конюхом в это время устанавливали в вертикальном положении стяг, поваленный несущимися прочь чёрными клобуками.
– Бросай стяг, воевода, и спасайся! – крикнул князь, удерживая на месте плясавшего под ним жеребца. – Ольговичи валом валят на нас, и с ними половцев видимо-невидимо!
– Окстись, княже, – спокойно отвечал Лазарь, – не пристало нам от поганых бегать. Станем крепко!
– Дружина моя разбежалась, с кем я против поганых встану? – не унимался Мстислав.
– Пеший полк бери, – сказал Лазарь.
– Да разве соберёшь пеший полк в такой сумятице! – крикнул Мстислав и, взмахнув плетью, умчался.
Лазарь, прищурив глаза от слепящих лучей солнца, поглядел вслед Мстиславу. Красный плащ князя, развеваясь, несколько раз мелькнул среди чёрноклобутских всадников и пропал в потоке бегущей конницы.
В следующий миг Лазарь увидел воеводу Бориса Захарьича, который подъехал на рыжем коне.
– Что, сбежал верховод наш? – с усмешкой промолвил Борис Захарьич, по-молодецки спрыгнув с седла. – Ну и леший с ним! Сами управимся.
– Ладно бы, токмо Мстислав убёг, а то ведь с ним вместе и дружина его в бега ударилась, – с сожалением произнёс Лазарь. – У нас конницы и так не шибко много было, а стало ещё меньше.
– Пешцы в бою надёжней, – успокоил тысяцкого Борис Захарьич. – Вона, гляди, Сдеслав Жирославич, воевода дорогобужский, свой пеший полк к сече выстраивает.
Борис Захарьич указал рукой на дорогу, где и впрямь топорщился поднятыми кверху копьями большой пеший отряд, полыхавший на солнце червлёными щитами. Над островерхими шлемами ратников покачивался багрово-жёлтый стяг Мстислава Владимировича с вызолоченным ликом Вседержителя.
– А он отчего не побежал за князем своим? – удивился Лазарь. – Иль кольчужные перчатки ему руки не жмут?
От вида готового к бою полка настроение тысяцкого сразу улучшилось.
– Не привык Сдеслав Жирославич пятками сверкать, потому и не побёг, – сказал Борис Захарьич. – Ну что, пощиплем поганых, друг Лазарь?
– Размажем нехристей, как кашу по столу, друже! – решительно промолвил тысяцкий и потряс кулаком.
Без возгласов и криков, без трубных сигналов конные и пешие полки Рюриковых воевод прошли через лес и ударили на половцев, занятых грабежом убитых в бегстве порошан. Дружинники Ольговичей хоть и заприметили врага раньше степняков, но смогли отвлечь на себя лишь конный полк Бориса Захарьича.
Сшибка получилась яростная, поскольку Игорю и Всеволоду надо было задержать вражескую конницу, а ратники Бориса Захарьича, наоборот, стремились поскорее опрокинуть дружины северских князей, чтобы поддержать наступление своих пешцев.
Кончак, размахивая плетью, собирал батыров под своим знаменем. Его брат Елтук действовал столь же бесцеремонно, раздавая тумаки даже бекам, если те были не слишком расторопны либо не спешили бросить награбленное с убитых.
Ханы повели в бой сплочённые конные сотни, но напоролись на опущенные копья Рюриковых пешцев, которые надвигались, как стена. Стараясь прорвать эту стену, половцы бесстрашно раз за разом кидались на плотные шеренги русичей и гибли во множестве, пронзённые рогатинами и порубленные топорами. Среди сражённых степняков по всему полю лежали заколотые в безжалостных стычках степные лошади.
Вот уже в половецком стане кипит сражение.
Кончак видит, как один за другим падают замертво его лучшие батыры. Беки и беи, не слушая его гневных окриков, спасаются бегством. Ещё пытается сражаться Елтук, ещё размахивает саблей племянник Кончака, Алтунопа. Но вот обезглавленного Алтунопу понесла из сечи обезумевшая от боли раненая лошадь. Враги подняли на копья бесстрашного Елтука…
Подле Кончака оказался Узур.
– Спасайся, повелитель!
– Я должен отомстить за смерть брата, – огрызнулся Кончак.
– Повелитель, не делай этот чёрный день ещё чернее. Твоя смерть лишь добавит чести русичам и печали твоим родичам. Спасайся!
И Кончак повернул коня.
