Накануне Джонатан сказал Симоне, что приехал слишком поздно вечером, чтобы успеть на последний поезд в Фонтенбло, и остановился в Париже в небольшой гостинице.
— Мафия. — Симона покачала головой. — Они, наверное, задернули занавески в купе, чтобы задушить этого человека. Уф!
Она поднялась и отправилась на кухню.
Джонатан взглянул на Джорджа, который в это время склонился над иллюстрированной книгой про Астерикса. Джонатану не хотелось бы объяснять, что значит «задушить».
В тот вечер Том, хотя и чувствовал некоторое напряжение, в гостях у Грэ пребывал в превосходном расположении духа. Антуан и Аньес Грэ жили в круглом каменном доме с башенкой, окруженном вьющимися розами. Антуан, опрятный и довольно строгий человек лет сорока, чрезвычайно честолюбивый, был настоящим хозяином в своем доме. Всю неделю он работал в скромной студии в Париже, а на уик-энд приезжал за город, чтобы побыть с семьей, и трудился в саду до изнеможения. Том знал, что Антуан считает его лентяем, потому что если и у Тома такой же ухоженный сад, то что в этом удивительного — ведь ему весь день нечего делать. Эффектное блюдо, созданное Аньес и Элоизой, оказалось омаром, приготовленным в специальной кастрюле с морепродуктами, рисом и двумя видами соусов.
— Я придумал, как можно замечательно устроить лесной пожар, — задумчиво заговорил Том за кофе. — Особенно хорошо это получилось бы на юге Франции, где летом так много сухих деревьев. К сосне прикрепляете ручную линзу — это можно сделать даже зимой, — а потом, когда появится солнце и начнет светить через нее, благодаря увеличительному стеклу загорятся сосновые иголки. Разумеется, это можно проделать неподалеку от дома того, кто вам не нравится, и — пых! пах! — все вокруг в огне! Скорее всего, ни полиция, ни страховые агенты не найдут в углях линзу, но даже если бы и нашли… Здорово, правда?
Антуан неохотно фыркнул, тогда как женщины ужаснулись.
— Если такое случится с моим имением на юге, я буду знать, кто это сделал! — произнес Антуан низким баритоном.
У Грэ был небольшой участок с домом близ Канн, который они сдавали в июле и августе, когда арендная плата значительно поднималась, а в остальное теплое время пользовались им сами.
Однако Том больше думал о Джонатане Треванни. Да, он человек сухой, сдержанный, но в глубине души порядочный. Ему наверняка потребуется еще кое-какая помощь. Том очень надеялся, что только моральная.
Поскольку состояние Филиппо Туроли продолжало оставаться неопределенным, в воскресенье Том поехал в Фонтенбло, чтобы купить лондонские газеты — «Обсервер» и «Санди таймс», которые он обычно покупал в понедельник утром в Вильперсе в
