—
— Думаю, да, — ответил Том. — А теперь подумайте. Я не буду вам говорить, что приготовить. Пусть это будет сюрпризом и для мадам Элоизы.
Мадам Аннет озорно улыбнулась. Можно подумать, что ей тоже сделали подарок.
Гироскоп, купленный Джонатаном Джорджу в Мюнхене, стал самой ценной игрушкой, которую он когда-либо дарил сыну. Всякий раз, когда Джордж доставал гироскоп из футляра, в котором держал его по настоянию Джонатана, их обоих охватывал восторг.
— Смотри не урони! — предупредил Джонатан, лежа на полу гостиной на животе. — Это тонкий инструмент.
Каждый раз, когда доставали гироскоп, Джордж вынужден был заучивать новые английские слова, потому что Джонатан в эти минуты не утруждал себя тем, чтобы говорить по-французски. Чудесное колесико вертелось на кончике пальца Джорджа или торчало из пластмассовой башенки, которую Джордж извлекал из коробки для игрушек вместо Эйфелевой башни, изображенной на розовой странице инструкции к гироскопу.
— Гироскопы больших размеров, — пояснил Джонатан, — помогают судам избегать качки.
На этом объяснения Джонатана закончились, и он подумал, что если установить гироскоп в игрушечной лодке и пустить ее плавать в ванне, то можно проиллюстрировать, что он имел в виду.
— На больших кораблях, бывает, работают одновременно три гироскопа.
— Джон. А диван? — В дверях гостиной стояла Симона. — Ты мне так и не сказал, что думаешь. Темно-зеленый?
Джонатан перевернулся на полу и оперся на локти. У него перед глазами продолжал вертеться гироскоп, сохраняя свое удивительное равновесие. Симона говорила о перетяжке дивана.
— Думаю, нам нужно купить новый диван, — поднимаясь, заметил Джонатан. — Я видел сегодня объявление о продаже черного «честерфилда»[82] за пять тысяч франков. Уверен, можно достать такой же за три пятьсот, если поискать.
— Три тысячи пятьсот
Джонатан знал, что она будет шокирована.
— Считай, что это вложение средств. Мы можем себе это позволить.
Джонатан действительно знал одного торговца антиквариатом, магазин которого находился километрах в пяти от города, тот торговал только хорошо отреставрированной мебелью. До сих пор ему не приходило в голову что-нибудь у него купить.
— «Честерфилд» — это замечательно, но не перебор ли это, Джон? Или ты решил кутить?
Джонатан в этот день говорил и о покупке телевизора.
— Кутить я не собираюсь, — спокойно произнес он. — Я не настолько глуп.
Симона поманила его в холл, словно хотела, чтобы Джордж их не слышал. Джонатан обнял ее. Она откинула голову и помяла прическу о висевшее на вешалке пальто.
— Ну хорошо, — прошептала она. — А когда ты в следующий раз едешь в Германию?
Ей не нравились его поездки. Он говорил Симоне, что врачи испытывают действие новых препаратов, которые давал ему Перье, что хотя его состояние может оставаться и прежним, есть шанс, что оно улучшится и хуже наверняка не станет. Джонатан говорил, что ему платят, однако Симона не верила, что он ничем не рискует. Но Джонатан так и не сказал ей, сколько ему платят, какая сумма теперь лежит в «Суис Бэнк Корпорейшн» в Цюрихе. Симона лишь знала, что в «Сосьете женераль» в Фонтенбло хранится что-то около шести тысяч франков вместо обычных четырех-шести сотен, которые иногда таяли до двухсот франков после выплаты ссуды.
— Мне бы хотелось новый диван. Но ты уверен, что именно его сейчас надо покупать? И по такой цене? Не забывай о ссуде.
— Дорогая, да разве я могу забыть! Эта чертова ссуда! — Он рассмеялся. Ему хотелось выплатить ссуду одним разом. — Хорошо, я буду бережлив. Обещаю.
Джонатан знал, что ему нужно придумать другую историю или тщательнее продумать ту, которую он уже рассказал. Но в эту минуту он хотел расслабиться, просто насладиться мыслью о том, что у них будет новая мебель. Потратить эти деньги не так просто, а он как-никак может умереть в течение месяца. Три дюжины таблеток, которые дал ему доктор Шредер из Мюнхена, — Джонатан теперь принимал их по две штуки в день — не спасут ему жизнь и не вызовут сколько-нибудь значительной перемены. Чувство уверенности в будущем, возможно, и фантазия, но разве оно не реально, пока длится? А что еще остается? Что такое счастье, как не то, что мы воображаем?
А еще его мучила неизвестность — ведь второй телохранитель, Туроли, был еще жив.
Воскресным вечером 20 апреля Джонатан и Симона отправились в театр на концерт Шуберта и Моцарта в исполнении струнного квартета. Джонатан купил самые дорогие билеты и хотел взять Джорджа, который мог бы вести себя прилично, если его заранее на этот счет хорошенько предупредить, но Симона возражала. Когда Джордж вел себя плохо, не как образцовый ребенок, она смущалась больше Джонатана.
— Через год — да, — заявила Симона.
В антракте они вышли в большое фойе, где разрешалось курить. Там они встретили много знакомых и среди них — Пьера Готье, торговца произведениями искусства, который, к удивлению Джонатана, щеголял в рубашке со стоячим воротничком и черном галстуке.
