Игра на выживание полностью

Очень быстро каждый нашел свое место. Настоятельная потребность выжить заставляла людей заниматься тем, что у них лучше всего получалось. Постепенно у каждого появилась своя роль, и вскоре мы хорошо знали, кто на что способен и кому что поручить. Это было важно для дальнейшего существования лагеря.

Труднее всего приходилось маленьким детям. Они не понимали происходящего — особенно те, кто потерял родителей. Взрослые по очереди занимались с ними, пытаясь отвлечь от тягот изменившейся жизни, но это удавалось не всегда. Меня и других взрослых забрасывали вопросами. Я отвечал честно, понимая, что ложь ни к чему хорошему не приведет.

Прошло месяца два. Мне запомнился тот теплый, погожий день. Идя по лагерю, я наткнулся на троих мальчишек. Всем им было по пять-шесть лет. Они расположились в стороне от сверстников. Один из них что-то рисовал прутиком на земле. Хейден. Я печально улыбнулся, узнав и двух других. Их родители тоже погибли. Ребят звали Кит и Дакс.

— И что это вы тут рисуете? — спросил я, вспугнув их своим появлением.

Мальчишки виновато косились на меня.

— Ничего, — быстро ответил Хейден, наклоняясь и пытаясь закрыть собой рисунок.

— Позволь взглянуть, — вежливо попросил я, опуская руку на его плечо.

Передо мной было не что иное, как неумело нарисованный план нашего лагеря. Квадратики обозначали постройки, большой треугольник — башню, возвышавшуюся над лагерем. Со дня нашего появления здесь лагерь неузнаваемо изменился, и рисунок Хейдена это показывал. Нам удалось совершить несколько вылазок в город и существенно пополнить наши запасы, а это, в свою очередь, позволило расширить и дополнительно обустроить лагерь.

— Это Блэкуинг?

Я все еще привыкал к названию, которое мы выбрали.

Хейден кивнул. Дакс робко мял торчащую из земли травинку.

— Для чего тебе понадобился план? — осторожно спросил я, внимательно разглядывая Хейдена.

— Хочу знать, где что находится, — ответил он.

Кит застенчиво кивнул, соглашаясь с другом.

— Тебе незачем забивать себе голову подобными вещами, — сказал я.

— Это почему? — нахмурился Хейден.

Я вздохнул. Не впервые я заставал эту троицу за совсем не детскими занятиями. Несколько дней назад я вмешался, как мне показалось, в мальчишескую драку, оказавшуюся упражнением в рукопашном бое. Эти ребята внимательно наблюдали за тем, чем в лагере занимаются взрослые, и пытались подражать. Вряд ли они понимали зачем.

Хейден ждал моего ответа.

— Просто вам еще рано. Играйте пока с другими ребятами, — предложил я.

Совсем малышня. Не в их возрасте чертить планы и отрабатывать навыки рукопашного боя.

— Да, Докк, — промямлили все трое и поспешили ретироваться.

Я смотрел им вслед. В какой-то момент Хейден обернулся, и его зеленые глаза сверкнули. Лицо у него было хмурое. Все трое примкнули к стайке детей, собравшихся вокруг Мейзи. Она читала им вслух. Ее близкие, по кому она плакала в первый день, так и не появились в лагере.

Я посмотрел на притихших Хейдена, Кита и Дакса и почувствовал себя глубоко виноватым перед детьми. Я завязал в памяти узелок: впредь беречь детей от некоторых сторон лагерной жизни, поскольку они слишком наблюдательны. Не все, конечно. Многие и внимания не обращали на то, чем заняты взрослые, однако Хейден, Кит и Дакс отличались от остальной ребятни. Наступит время — и они включатся во взрослую жизнь, но не сейчас.

А сейчас, даже если прежний мир рассыпался в прах, их детство должно продолжаться.