– Но у меня, мой мальчик, иные виды на нашу грешную цивилизацию. Есть одна тихая планетка неподалёку, в паре тысяч световых лет. Хочу создать там экспериментальную лабораторию по улучшению вида Homo Sapiens. Присоединитесь? Вы же увлекались биоинформатикой. Позывной «Евгений» я ведь дал не просто так! – барон лукаво посмотрел на Механаузена. – Есть такая наука, евгеника. Слышали?
– Нет! – честно признался ученик.
– Не мудрено! Очень давно отцы церкви признали её лженаукой и до сих пор держат под строгим запретом. Но для нас преград нет! Кроме собственной совести. Наука эта призвана улучшить человеческую породу. Нельзя сказать, что предыдущий эксперимент увенчался успехом. Жадность, зависть, ничем не оправданная агрессия – всё это уже прочно вошло на генный уровень. Будем избавляться от определённых цепочек в геноме. Возможно, на этот раз повезёт больше! Начинаем подбирать персонал. Поэтому хочу вас познакомить с нашей будущей секретаршей. Незаменимый сотрудник! Печатает со скоростью триста знаков в минуту. Причём вслепую!
Подойдя к мшистой лестнице на второй этаж, Форзициус позвал:
– Ева, детка, спуститесь, пожалуйста. У нас гости! Евгений, познакомьтесь с юной леди. Надеюсь, вы друг другу понравитесь!
Механаузен растерянно посмотрел:
– Учитель, но вы так и не сказали, при чём здесь моё имя, «Евгений»?
Барон нетерпеливо махнул рукой:
– Ах, это? Не берите в голову. Простое совпадение, мой мальчик! Простое совпадение. «Евгений» в переводе с древнегреческого – был такой народ на Земле-7, древние греки – обозначает «благородный», «с хорошими генами». А ведь как корабль назовёте, так он вдаль и поплывёт. Не правда ли?
Форзициус так заразительно радовался, как это получалось только у него.
Есть такой тест на очевидность происходящего: если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то, скорее всего, это и есть утка. «Утиный тест» называется. Нам же с бароном Форзициусом довелось испытать на себе его «паутинный» аналог.
Пиргулианская прогулочная яхта «Ордек» приближалась к планете приписки – нашему вынужденному месту назначения. Ни шатко ни валко, но судно рассекало пятое измерение. Вот только на экранах внешнего обзора не было ни звёзд, ни облаков пыли или газа. Ни-че-го! Как на снимках абсолютно чёрного неба, сделанных на Луне первыми астронавтами. Может, они тоже, улетая с Земли, попали в это унылое место? Где нет ни солнц, ни туманностей. Лишь воображаемый спутник под ногами скафандров, вращающийся вокруг фантомной планеты, в отсутствующем же космическом пространстве…
Яхта подобрала нас с бароном в двух световых годах от Пиргулио, когда мы висели в костюмах высокой защиты, уцепившись гравитационными тяжами за небольшой осколок станции – единственное, что осталось от орбитальной лаборатории после прямого попадания нейтринного снаряда. Эмиссары с Земли выследили-таки нас! Хоть мы и думали, что хорошо спрятали концы в океане космических бурь и звёздных катаклизмов. Военный крейсер атаковал без предупреждения. И только благодаря поразительной интуиции Форзициуса, который за мгновения до удара успел катапультироваться со станции, прихватив заодно и меня, остались живы. Он потом говорил, что у него зачесался правый глаз, и он обернулся, чтобы взять носовой платок. Тут-то якобы и увидел вспышку выстрела в десяти световых секундах от лаборатории. Его альтеррианская скорость реакции спасла нас ещё раз – барон рефлекторно нажал кнопку отстрела модуля, в котором мы в тот момент находились.
Хорошо, что никого на станции больше не было. Весь персонал, включая мою незабвенную Еву, отбыл на выходные полюбоваться вспыхнувшей по соседству новой звездой в тесной двойной системе. Она взрывалась каждые пятнадцать лет, и наш штатный астроном, Николь Дюбуа, заметила признаки очередного катаклизма, когда сканировала пространство в поисках нового материала для прототипа Меллонтикуса.
