«Уж не выросла ли у меня во-о-от такая морда, с во-о-от такими зубами? – недоумевал охой. – И откуда взялся странный свет, безвредный для моих глаз, который столь же внезапно пропал? Ничего не понимаю!»
Впрочем, заниматься гаданиями было некогда, следовало поторопиться. Он постарается нагнать медведя и вместе с Пышкой отправится на поиски Синголь.
Луна выплыла из-за туч, и на каменистом выступе в её свете что-то блеснуло. Наклонившись, Алзик подобрал нож, оборонённый охотником. Добротный нож с длинным, остро заточенным лезвием, зазубренным у основания.
– Вот, спасибо, Апанхур, – усмехнулся охой. – Шляпа и очки в наличии, теперь и оружие есть.
Алзик споро зашагал по Пышкиным следам. Его настроение изменилось. Раз он каким-то образом прогнал Апанхура, то обязательно разыщет Синголь! Всю жизнь, проведённую в подгорном Доме, юноша чувствовал себя одиноким среди соплеменников. А в Большом мире находилась девушка-симхаэтка, для которой Алзик что-то значит, и которая столь много значит для него! И этого вполне достаточно, чтобы, вопреки неизвестности и опасностям, навсегда полюбить Большой мир! Чувства, нахлынувшие на Алзика, когда он смотрел на Синголь через кристалл, вновь затопили его сердце и выплеснулись в слова. Охой бормотал их себе под нос, потом стал тихонько напевать:
Под ноги он не смотрел, поэтому споткнулся и проехался правым коленом по острым камням, рассадив кожу. Послюнявил пальцы, отёр кровь с колена, и тут ночь взорвалась смертным криком. Узнав голос, он бросился в сторону, откуда нёсся крик, крепко сжимая нож Апанхура.
Лес был старый, с множеством поваленных ветрами и временем стволов и сучьев. Тем, чьи глаза не видели в темноте так хорошо, как глаза охоев, ночью нипочём не разглядеть, что под набросанными ветками нет земли. Вот и Пышка не разглядел и решил перемахнуть через кучу ветвей. Разбежался, прыгнул и провалился. Брюхом на острый кол! Медведь рванулся, пытаясь освободиться, но остриё только вошло глубже, разрывая внутренности. Не помня себя от боли, медведь звал безволосого братика или друга-маму, да кого угодно, кто бы облегчил его страдания.
– Потерпи, Пышка, потерпи, – бормотал Алзик, раскидывая ветви, скрывавшие ловушку. – Сейчас спущусь.
Медведь уже не кричал, а издавал стонущие звуки, словно жаловался братику на свою невезучесть. По щекам юноши катились слёзы, но верёвки для быстрого спуска не было, поэтому требовалось отыскать длинную ветку, чтобы по ней сползти к Пышке. Наконец нашлась подходящая – не сухая, не гнилушка, – вполне способная выдержать вес охоя. Алзик подтащил ветвь к ловушке и стал аккуратно опускать, стараясь нечаянно не потревожить раненого зверя.
Пышка перестал жалобно стонать и только хрипло дышал, с каждым вдохом и выдохом под собственной тяжестью всё глубже насаживаясь на кол. К тому моменту, когда Алзик спрыгнул на дно зловонной ямы, остриё дошло до сердца медведя. Зверь судорожно дёрнулся, из его пасти и ноздрей вытекли густые чёрные струйки, и страдания Пышки закончились.
В последний раз обняв «братика», Алзик снял с косматой шеи талисман. А когда поднял голову, столкнулся взглядом с тремя парами глаз, горящих как жёлтые угли.
Таких тварей в Большом мире Алзик ещё не видел! Впрочем, он много чего ещё не видел. Судя по размеру клыков, звери питались не травкой. Он навёл на них кристалл.
– Мы ищем их? – спросил один из клыкастых.
– Кого вы ищите? – послал в сознание зверя вопрос охой. – И зачем?
– Безволосого и медведя. О них просили позаботиться.
– О «братике» заботиться поздно, – вздохнул юноша. – О братике? – удивился зверь. – Ты безволосый медведь?
– Какой он медведь, Клык! – насмешливо фыркнул второй. – Ни шкуры, ни мяса, ни когтей!
– А это видел? – Алзик взмахнул ножом.
Звери мгновенно прижали уши и оскалились.
– Откуда у тебя этот нож? – с угрозой прорычал самый крупный из троицы.
Алзик послал картину, как он находит нож охотника.
– Хорошо, что нож не твой. Иначе мы бы позаботились, чтобы твои останки упокоились рядом с «братиком». Этот нож выпил немало волчьей крови, и мы поклялись отомстить убийце волков.
– Кто такие волки? – спросил Алзик.
Звери оскалились несколько по-другому. Юноша понял, что они смеются.
– Этот безволосый медведь – полный придурок! – повизгивал Клык.
Алзик тем временем выбрался из ямы.
– Кто вы и кто вас просил позаботиться?
– Мы волки. Это Клык, это Палёный, я Душитель, – сообщил старший. – А позаботиться о вас просила…
Волк запнулся, точно забыл, кто именно просил позаботиться о безволосом и медведе.
– Луна! – подсказал Клык.
– Точно, луна! Так что ты за невежественный медведь, который не знает, кто такие волки? – Душитель насмешливо приподнял верхнюю губу, показав зубы. – Таких медведей не бывает.
– Я не медведь.
– Это мы и сами видим и чуем, – вновь оскалились в усмешке волки. – Кто ты такой?
– Я не из Большого мира, – ответил охой.
– Что такое Большой мир?
