– Твои видения и страхи – наваждение Хунгара, – наконец произнесла девушка, опуская руку с талисманом. – Не верь им, Алзик! Все любящие уязвимы, но не все превращаются в предателей, когда их испытывает Хунгар. Отец не стал предателем. Вместе с мамой он потерял радость жизни, но сохранил волю и мужество. Я горжусь им! В его душе ярко горит Свет Аллара и по-прежнему живёт мама. Если тебе вдруг придётся пройти через испытания, подобные тем, что выпали моему отцу, не сомневаюсь, что ты станешь таким, как Симгоин. И никогда не превратишься в слугу Хунгара, как Апанхур. Пожалуйста, повернись ко мне.
Алзик не сразу понял, что звук, похожий на мычание, исходит из Синголь. Её веки были плотно закрыты, под ними подёргивались глазные яблоки, а откуда-то изнутри, из глубины, неслось:
– Мы-ы-ы-а-ма…
Алзик потряс девушку:
– Проснись, Синголь!
– Н-э-у-ы-ы-т…
Юноша встряхнул подругу сильнее:
– Проснись!
– Что случилось? – донеслось от погасшего костра.
– Её терзает кошмар, не могу разбудить.
Симгоин на ощупь добрался до них. Лицо девушки свело судорогой.
– У-у-и-д-и… – рвалось из кошмара.
Симгоин разжал челюсти дочери и влил ей в рот не сколько капель бальзама. Подбородок Синголь слегка расслабился, рот приоткрылся, глазные яблоки под плотно сжатыми веками перестали метаться.
– Зря я затеял этот разговор перед сном, – сокрушённо вздохнул симхаэт, – можно было бы подождать.
– И-и-и-г-и… А-и-и-к…
– Что за чудовищный кошмар! – не выдержал Алзик. – Вцепился и не отпускает!
– Не похоже на обычный кошмар, – пробормотал мужчина.
Вдруг охой хлопнул себя по лбу:
– Ох, до чего же я тупой!
Сняв с Синголь талисман, Алзик навёл на неё кристалл…
Окончательно рассвело. Посреди поляны высился громадный, в пять человеческих обхватов, дуб. Стоя спиной к дереву, Апанхур правой рукой прижимал Синголь к своему боку с такой силой, что ей было не вздохнуть. На левую ладонь он намотал волосы девушки и держал её голову так, чтобы она могла хорошо видеть своего друга. Ноги, бедра и туловище Алзика обвила тугими кольцами громадная змея, по его голове ползали черви. Лезли в уши, ноздри, глаза, слезящиеся от нестерпимого жжения.
– Как мило, не правда ли? – гнусавил охотник. – Ещё не покойник, а уже червивый.
– Отпусти его… – Синголь почти теряла сознание. Алзик хотел что-то крикнуть, но черви полезли в рот, оставалось лишь отплёвываться.
– Хочешь помочь своему дружку? – Апанхур встряхнул девушку. – Тогда отдай амулет Хунгару!
– Я всё сделаю, только не мучай его…
Вдруг черви посыпались с головы Алзика, змея спешно расплела кольца и заструилась прочь. Выплюнув последних червей, юноша шагнул к Апанхуру. Фигура охоя завибрировала и вспыхнула Светом. Слуга Хунгара попытался прикрыться Синголь, как живым щитом, но Свет хлестал Апанхура яростными бичами. Не выдержав, охотник швырнул девушку в светящегося врага и бросился прочь.
Влив дочери в рот ещё несколько капель бальзама, Симгоин вернулся обратно к кострищу.
– Как тебе удалось? – прошептала, придя в себя, Синголь. – Как ты сумел вырвать меня из этого чудовищного сна?
– Заглянул в твой кошмар и помог самому себе. Только это был не сон, Синголь, а наваждение Хунгара. Он испытывал тебя, как и меня. – Алзик застегнул на шее подруги цепочку с кулоном и уткнулся лицом в кудри Синголь. – Я принял решение и никогда не покину тебя.
Первой двигалась девушка, ориентируясь с помощью кристалла. Алзик держал её за руку и, когда подруга уставала всматриваться в туман, забирал у неё талисман и сам становился поводырём. Замыкал маленькую процессию Симгоин. Один конец верёвки симхаэт обмотал вокруг своего пояса, второй закрепил на талии дочери.
Определить, что наверху, день или ночь, не представлялось возможным из-за плотного тумана, зато с полной уверенностью можно было сказать, что там идёт дождь. Беглецы с головой укрылись шкурами: одной Симгоин, другую делили Синголь и Алзик. Со склонов на дно беспрерывно сползал песок, скатывались камни, ветки, палки. Ручеёк замусорился тем, что сыпалось с боков оврага, вода поднялась, затрудняя движение путников. Но это совершенно не мешало Алзику и Синголь испытывать счастье оттого, что они вместе. Всё прочее казалось им неважным.
А Симгоина, ковылявшего за ними, терзало беспокойство. Хоть овраг и укрывал беглецов от глаз преследователей, место, по которому они шли, принадлежало Хунгару. Симхаэт ни на миг не забывал об этом и ожидал беды ежеминутно и отовсюду. Дочь, благословение Аллара, ниспосланное им с Сингрид, и хрупкий паренёк, из которого рвался Свет Аллара, беспечно смеялись, шагая по оврагу Хунгара навстречу судьбе. Так же беспечно, как они с Сингрид, когда следовали за Апанхуром в земли дикарей. И, не зная, каким образом оградить Синголь и её мальчика от неведомой беды, Симгоин лишь стискивал зубы да хватался за рукоять чужого ножа.
