Ему никто не открыл. Он позвонил еще раз. Смутно уловил звуки, донесшиеся из-за двери: торопливые шаги, шелест. Что-то стукнуло… Или это радиоспектакль? Был бы Миклашевский дома, разве не подошел бы, не заглянул в глазок?
На всякий случай Алексей постучал в дверь кулаком и громко сообщил в замочную скважину:
— Геннадий Кириллович, это я, Касаткин. Меня Юля попросила зайти, портфель вам передать.
Никакого отклика. И звуки внутри совсем затихли. Касаткин постоял еще немного на пупырчатом коврике перед дверью, развернулся и пошел назад, к лифту.
Из квартиры напротив профессорской вышла дородная тетка с кудлатым псом на поводке. Алексей поинтересовался, не видела ли она жильца из пятьдесят седьмой. Тетка отмолвила, что жилец этот — книжный червь, ведет себя тише воды и поди разбери, дома он или нет. Сегодня не попадался.
Пока спускались вместе, Касаткин раздумывал: не отдать ли соседке портфель на сохранение? Попросить, чтобы передала из рук в руки, когда в следующий раз увидит профессора. Выйдя из подъезда, Алексей щелкнул застежкой, отогнул клапан и заглянул в пахнущую кожей портфельную утробу. Там лежали три толстые картонные папки с документами или архивными материалами. Нет, не годится доверять их кому ни попадя. Коли пропадут, обвинят его, еще, чего доброго, ущерб заставят возмещать. Ну их в баню…
Ругая себя за то, что согласился взять чертов портфель, Касаткин спустился в метро и поехал домой. Уже темнеет, а у него еще ничего в дорогу не собрано. Вещей, положим, немного, едет всего на полтора дня, но смену белья, бритвенные принадлежности, зубную щетку и прочие мелочи надо уложить. Вылет завтра в восемь, утром собираться будет некогда.
У себя в квартире он сунул портфель в шкаф. Пусть полежит до послезавтра. Если профессору он понадобится раньше, то это уже не его, Касаткина, беда. Пускай Миклашевский со своей ненаглядной дочуркой разбирается: зачем всучила портфель первому встречному? И вообще, эта семейка для Алексея — отрезанный ломоть.
Ровно в восемь утра новенький лайнер «ТУ-154», разогнавшись, оторвался от взлетной полосы в ленинградском аэропорту и взял курс на Свердловск. Лететь предстояло около трех часов.
Касаткин пристроился возле иллюминатора и смотрел, как уходит из-под крыла голая бетонка. Взгрустнулось. Вчера мысли были заняты сначала шокирующим признанием Анисимова, потом Юлей и ее отцом, а сегодня, едва проснувшись, он подумал об Анке. Думал о ней, пока умывался и одевался, пока ехал в аэропорт, пока поднимался по трапу. Думал и сейчас. Нет, он не надеялся, что она прибежит его провожать, но вестей от нее не было уже без малого неделю, и это тревожило.
Что за фанаберия? Нельзя же вечно кукситься! Ну сказанул не то, с кем не бывает. Поставь на вид и прости. Он же не гопник безмозглый, до которого слова не доходят… А она скрылась, легла на дно и носа не кажет. Ох уж эти женщины с их нелогичной психической организацией!
Из свердловского аэропорта Кольцово хоккеистов «Авроры» ненадолго завезли в гостиницу, где они бросили в номерах свои дорожные сумки. В гостиничном ресторанчике наскоро пообедали, и Клочков, дороживший временем, погнал всех на предматчевую разминку.
Соперник им достался покрепче, чем в прошлый раз. Свердловчане после семи туров располагались в середине турнирной таблицы с семью очками против двух у «Авроры». От призовой тройки их отделяло всего четыре балла. В шестом туре они одолели сильных рижан и на игру против аутсайдера выходили в приподнятом настроении.
С первых минут на площадке появился Сухарев — ему явно не терпелось проверить на прочность свою бывшую команду, а правильнее сказать, отомстить ей за короткую и невнятную карьеру в Ленинграде. Болельщиков на трибунах собралось чуть больше четырех тысяч, для Свердловска в будний день показатель немаленький. Шуму же от этих четырех тысяч было больше, чем от полного зала в Ленинграде. Клочков приоткрыл дверь раздевалки, дал своим послушать звучное скандирование «Свердловск — чемпион!» и ограничился напутствием столь лаконичным, что в нем не нашлось места ни для одного моряцкого термина:
— Они сильнее нас. Но надо идти и выигрывать. Хватит уже битыми ходить.
Этих трех фраз было достаточно. Тактику обговорили еще на тренировках и в самолете. Ежу понятно, что свердловчане попытаются как можно скорее открыть счет, чтобы порадовать публику и почувствовать себя вольготнее. Стартовый натиск хорошо бы сдержать, а когда игра успокоится, ловить свою удачу.
Семь минут после сирены прошли в яростных атаках хозяев. Белоногов на разминке потянул икроножную, и место в воротах занял Дончук. Защитники умело его страховали, да и он не зевал. Все бы шло по плану Клочкова, если бы не удалился Масленников. Виной всему стало его излишнее усердие: кинулся под ноги Сухареву, до которого и шайба еще не долетела, а тот рухнул как подкошенный.
