Дочь покойного билась в истерике, ее часа два отпаивали валерьянкой. А после она рассказала, как по дороге в университет встретила Касаткина и передала ему портфель. Впрочем, к тому моменту следствие уже было осведомлено о том, что Алексей терся возле профессорской квартиры. Об этом сообщила бдительная соседка, она в красках расписала, как столкнулась с подозрительным молодым человеком на лестничной площадке, как он будто бы хотел что-то передать профессору и держал в руке портфель. Но если хотел, то почему не передал через нее?
Осмотрев квартиру, Юля дала показания относительно ущерба. Пропали ее украшения (жемчужное ожерелье, сережки с изумрудами и рубиновый браслетик), золотой портсигар, подаренный отцу в Кембридже, и семьсот пятьдесят рублей наличными, которые хранились в шкатулке в серванте. Все это прекрасно могло поместиться в портфеле, с каким Касаткина видела соседка Миклашевских.
По мнению следователя Колокольникова, дело обстояло так. Касаткин имел виды на Юлю, хотел породниться с семьей профессора, чтобы получить доступ к ее капиталам. Но получил отлуп и оказался у разбитого корыта. Это его обозлило. Когда Юля всучила ему портфель, он пришел к профессору, и они повздорили. В пылу ссоры Миклашевский получил по голове. Сердце не выдержало, от стресса и от боли он скончался, а Касаткин обшарил комнаты, засунул найденные ценности и деньги в тот же портфель и вышел. На площадке он наткнулся на соседку и притворился, будто только что пришел к Миклашевскому. Спустился и был таков.
Как только следствие пришло к этим выводам, в Свердловск, где играла «Аврора», по закрытым служебным каналам полетела депеша с распоряжением задержать подозреваемого. Утром первого ноября Касаткина в наручниках доставили из Свердловска в Ленинград. На допросе он выразил протест по поводу своего задержания:
— У вас нет против меня прямых улик!
Следователь Колокольников, похожий в непомерно больших очках с выпуклыми линзами на жабу, выложил перед Алексеем протоколы с показаниями свидетелей. Из них, между прочим, явствовало, что Касаткин находился в доме, где проживал профессор, примерно в тот час, когда произошло преступление.
Касаткин не стал отрицать этого факта. Да, находился. И теперь догадывается, что звуки в квартире ему не примерещились. Когда он стоял на лестничной площадке, преступник, скорее всего, был в квартире и шарил в поисках добычи. Профессор, видимо, был уже мертв, потому что шума борьбы и криков о помощи Касаткин не слышал. Не слышала и соседка за стенкой. Вряд ли пожилой ученый сумел оказать сопротивление. Если бы Касаткин подозревал, что творится за закрытой дверью, он без раздумий высадил бы ее и скрутил негодяя. А так просто ушел, дав тем самым убийце возможность беспрепятственно удалиться с похищенными ценностями.
— Но в квартире потерпевшего присутствуют отпечатки ваших пальцев, — иезуитским тоном заметил следователь-очкарик.
— А почему бы им не присутствовать? Раньше я бывал в этой квартире… несколько раз… когда у меня были отношения с… Проще говоря, я заходил в гости по приглашению гражданки Миклашевской. Она подтвердит.
Колокольников выслушал подследственного, сверкнул очками, на которые падал свет от настольной лампы, и достал из кармана пачку сигарет. Касаткин подметил, что сигареты болгарские, в мягкой упаковке, под рисунком, изображающим нечто вроде подсолнуха, стояла надпись «Tresor».
Алексей не курил, пробовал два раза затянуться папиросами, которые предлагали когда-то одноклассники, — не понравилось. Так и не приобрел привычки. В «Авроре» курение не поощрялось, Клочков, хоть сам и дымил иногда трубкой, воспитанников за пристрастие к табаку нещадно наказывал — мог заставить во вратарском обмундировании пробежать двадцать кругов по периметру площадки.
Тем не менее кое-кто втихую покуривал, например, тот же Анисимов. Но он смолил «Казбек», сигареты у него водились редко. А тут у следователя — заграничная продукция, которую не в каждом ларьке встретишь.
Колокольников распечатал пачку, достал, рисуясь, палочку-гильзу с укороченным фильтром, зажал уголком рта. Чиркнул бензиновой зажигалкой, и по кабинету растекся древесный запах.
Совершив это действо, он вынул из скоросшивателя и положил на зеленое сукно, покрывавшее стол, еще две страницы с текстом. Касаткин пробежался по напечатанным на машинке строчкам и похолодел. В протоколе осмотра квартиры Миклашевского утверждалось, что в рабочем кабинете профессора, возле трупа, нашли лоскут верхней одежды с пятнами крови. Данные экспертизы свидетельствуют, что это кровь гражданина Касаткина А. Ю., а лоскут оторван от куртки, которую позже изъяли из его квартиры в ходе обыска.
— Вот вам и прямые улики, — прожурчал Колокольников. — Будете спорить?
Спорить было бесполезно. Но сей факт произвел в мозгу Касаткина настоящий переворот. Лоскут куртки, выпачканный в крови… Память воспроизвела короткометражку из недавнего прошлого: пять гопников… драка на проспекте Добролюбова… разбитые губы, порванная одежда…
— Я знаю, кто убил и ограбил профессора!
