Они еще с четверть часа крутились по Аптекарскому острову. Наверное, Хряк таким манером заметал следы, но больше рисковал. Счастье еще, что потоки машин здесь были не такие насыщенные, не нужно было закладывать сумасшедшие виражи, чтобы проложить себе дорогу. Мотор «Урала» трещал ровнее, колеса крутились уже не с такой быстротой, как на Кронверкском и Каменноостровском. Алексей сидел, вжавшись в коляску, прятал руки в наручниках под брезентовой накидкой. Не ровен час, кто увидит — тогда точно пиши пропало.
Справа проплыла телебашня — самое высокое сооружение Ленинграда. «Урал» обогнул промзону завода «Электрик» и подъехал к приземистым кирпичным гаражам. Хряк заглушил мотор, соскочил с седла и стянул с головы шлем. И без того стоявшие торчком волосы слиплись, с них капало.
— Вылезай! — повелел он Касаткину. — Приехали! — И жестом гостеприимного султана указал на один из гаражей: — Топай прямиком в мои пенаты.
Касаткин выпростался из коляски и, опасливо прижимая к животу скованные руки, вошел в гараж, двери которого были приоткрыты.
Внутри горела под потолком тусклая лампочка, освещая небольшое заваленное автохламом пространство и сидящих на чем придется трех человек. Касаткин не удержался от радостного восклицания, когда узнал в них Мигеля, Шуру и, что всего приятнее, Анку.
Он полагал, что они сбегутся к нему и будут поздравлять с вызволением, но они вытаращились, словно узрели привидение, явившееся с того света.
— Леша?.. — вымолвила Анка. — Тебя отпустили?
На этой реплике Хряк вкатил в гараж мотоцикл и запер двери на внутренний засов. Гоготнул не без гордости за свою сообразительность:
— Отпустили! Это я его упер! А мусора только клювами щелкали…
— Упер? — не понял Мигель. — Откуда?
Хряк плюхнулся в рассохшееся кресло и поведал обо всем, в чем нынче участвовал. Никогда еще доселе его треп не производил столь разящего впечатления.
Суть рассказа вкратце была такова. Напротив дома Миклашевских живет девушка, ярая поклонница панк-рока и, в частности, гениального творчества Хряка. Она побывала однажды на его концерте в бомбоубежище садово-паркового треста, испытала катарсис и принялась активно Хряка преследовать. Он, разглядев привлекательную мордашку, ответил взаимностью и с той поры навещал ее уютную квартирку. И надо же было так сложиться звездам, что сегодня, заехав к ней, он выглянул в окно и засек Касаткина, которого выводили из «бобика» милиционеры.
Слух о том, что Алексей посажен в КПЗ по обвинению в убийстве и грабеже, уже достиг ушей подпольных музыкантов. Его передал Анке Масленников, с которым она была немного знакома. Всех это поразило как громом, Анка корила себя за то, что в тот вечер, после драки с гопниками, высказала Касаткину свое «фе». Но никто понятия не имел, как действовать, чтобы помочь несчастному сидельцу. Не брать же штурмом милицейский оплот…
И только Хряку было все пофигу. Когда он увидел из окна процессию с подконвойным, в нем сидело уже граммов полтораста портвейна и стакан пива. Он чмокнул свою возлюбленную, попрощался с ней, сел на мотоцикл, на котором приехал на свидание, и занял позицию возле дома Миклашевских.
Алексей заблуждался — плана у Хряка не было, им двигали отвага и наитие. Подвернулся удобный случай: задержанный вышел в сопровождении одного-единственного милиционера. Хряк воспринял это как знак судьбы… остальное известно.
— А если бы вас догнали? — допытывался Мигель. — Тогда бы тебя закрыли не на пятнадцать суток, а лет на пять.
— Догнали? Кто? Эти черепахи? — Хряк дотянулся длинной рукой до «Урала», похлопал по сиденью. — Батин моцик ни разу не подводил. Гепард!
— Как у тебя еще права не отобрали… — пробормотал Шура Давыденко.
— А у меня их нет. И сроду не было…
Нервное возбуждение, владевшее Касаткиным во время побега и умопомрачительной езды по городу, спадало. Появилась возможность оценить ситуацию. Итак, что мы имеем? Он сбежал из-под стражи, усугубив и без того серьезные обвинения, выдвинутые против него следствием. Документов у него нет, денег тоже, жить ему негде. Есть и другие негативные моменты, но хватит пока и перечисленных.
Что в плюсе? Вроде не так много, но если вдуматься… В СИЗО он был бы обречен на пассивное ожидание суда, который, с изрядной долей вероятности, вынес бы обвинительный приговор. А далее — колония, Магадан, лесоповал… И он никоим образом не в состоянии был повлиять на неотвратимый ход событий. Ныне же он свободен! Да, это свобода волка, которого преследуют охотники, и все же, и все же… Лучше волк гонимый, чем волк за решеткой. Припомнилась песня Мигеля — что-то про зоопарк, в котором мы живем, и про то, что пора его покинуть.
Касаткин тряхнул руками в кандалах.
— Есть напильник?
Хряк ногой выдвинул из-под кресла ящик с инструментами. Анка покопалась в железяках, нашла ножовку по металлу.
— Это годится?
— Вообще красота!
