Почему организатор нападения на квартиру Миклашевского решил подставить именно Касаткина? Знает его лично? Имеет с ним какие-то счеты? По крайней мере, он осведомлен о том, что Алексей был вхож к профессору.
Почему грабитель, коли он изначально задумал убить хозяина квартиры, довольствовался малой добычей? Это едва ли не самое интригующее. Колокольников говорил, что в квартире был раскардаш, то есть преступник искал основательно. А взял не так много. Искал что-то конкретное? Что именно? Нашел или нет?
А, черт… Касаткин прижал руки к ушам, но жужжание в голове не сделалось тише.
— Жбан болит? — посочувствовал Хряк, опорожняя уже третий, а может, и четвертый стакан. — Выпей, полегчает…
У него на все случаи жизни было одно лекарственное средство, других он не признавал.
Анка внимательно следила за состоянием Алексея. И без слов понятно: хочет помочь, но не знает чем.
А Касаткин, хоть и испытывал искреннюю признательность к этим славным людям, но мечтал остаться наедине с собой.
— Что надумал? — спросил Мигель и, взяв гитару, стал перебирать струны. — Если мы что-то можем сделать для тебя, говори. Что-нибудь принести, кого-нибудь найти…
Молодец, подсказал идею. А заодно и повод спровадить всех отсюда.
— Не в службу, а в дружбу, — начал Касаткин и почему-то виновато, украдкой глянул на Анку. — Сгоняйте ко мне домой. Только не светитесь особо, за квартирой, скорее всего, приглядывают.
— Я схожу! — вызвалась Анка.
— Лучше я, — сказал Шура. — Мне сподручнее.
Он работал в ЖЭКе сантехником. Алексею подумалось, что спецовка и ящик с инструментами — надежное прикрытие. Ходит себе мастер по квартирам, выполняет служебный долг.
— Отлично. Правда, у меня ключей нет, в милиции забрали…
— Зачем они мне? — Шура показал на валявшиеся на полу наручники, которые с такой виртуозностью расстегнул. — У меня при себе целый набор железа, я твои замки в два счета открою. Что принести-то?
— Из одежды что-нибудь, желательно потеплее. И… у меня в шкафу, под простынями, сто рублей заныкано. Если при обыске не забрали.
— В шкафу под простынями? Неоригинален ты, брат… Ладно, принесу.
— А нам что делать? — Анке не сиделось на месте, она елозила, как на припекающей сковородке. — Я тогда буду Шуру прикрывать. Покараулю возле подъезда на случай, если менты нарисуются.
— Хорошо. — Алексей подумал, что это будет самое безобидное поручение, ничем девушке не грозящее.
Изобрести бы еще что-нибудь для Хряка и Мигеля… Только напряг извилины, а Хряк, уже изрядно отягощенный алкоголем, взял и изобрел сам:
— Ты это… не рыпайся. Я тут пошурупил, — он поскреб грязным ногтем по переносице, — и придумал. Надо, короче, на ту гопоту выйти, с которой у нас махач был. Если они замешаны, я их по одному передушу… так и заказчика вычислим.
Касаткин собрался было заметить, что передушенные свидетели вряд ли способны дать показания, но не стал придираться к речевым оборотам. Хряк — гений! Продажные гопники — главная на сегодняшний день зацепка. Их причастность к налету на квартиру Миклашевских сомнений не вызывает, с них и надо начинать. Потянуть за ниточку, а там, глядишь, и узелок покажется.
Рассудительный Мигель отнесся к проекту Хряка критически:
— Как ты их будешь искать? Весь Питер облазишь? Этой швали как жуков навозных…
Очень не любил Мигель гопников. Видать, неоднократно от них получал. Даже антигопническую песню написал и пел ее с такой выразительностью, будто против американской военщины протестовал.
Хряк допил вино, с сожалением задвинул порожние бутылки под верстак.
— Спокуха. Одного из них я знаю. Панкер его кличут.
— Из ваших, что ли?
— Был из наших, но опозорил светлые идеалы панк-рока. Теперь с этими гнидами кантуется, падаль… Но я его достану! Он у меня все как на блюдечке выложит… чтоб мне больше ни разу ля-минор не взять!
— Ты не гарцуй, Хряк, — осадил его Мигель. — У него видал, какая кодла? Они тебя сами на гитарный гриф вместо струн натянут.
— Пусть только попробуют!
Хряк в пьяном угаре шандарахнул кулаком по верстаку. Гараж содрогнулся, винные бутылки с дребезгом покатились по полу.
— Прекратили! — прикрикнул на них Касаткин.
Как самый здравомыслящий, он имел на это право. А еще хотел, чтобы они поскорее куда-нибудь укатились. Разобраться надо, распутать клубок…
Первым ушел Шура, а с ним и Анка. Она пообещала по дороге назад прикупить съестного. Заботливая!
Примерно через полчаса после их ухода Мигель вывел накидавшегося Хряка. Тот все рвался отправиться домой на мотоцикле, прокатить и себя, и спутника с ветерком. Мигелю стоило немалых трудов отговорить его от этой затеи.
— Вы к гопникам в таком виде не суйтесь, — предупредил их Касаткин. — Навешают…
— Я-то не сунусь, — ответил Мигель, который, как и Анка, почти не пил. — Да и он не полезет. До завтрашнего утра храпеть будет в обе дырки…
Когда они ушли, Касаткин запер двери гаража изнутри и улегся на раскладушку. Заскрипели пружины, полотнище прогнулось под ним, и он как будто в нирвану погрузился. После жесткой шконки в милицейской каталажке — поистине райское блаженство!
