Алексей представил себе удрученных партнеров после разгрома в Воскресенске: Анисимова, Чуркина, Дончука, Масленникова, Киселева… Кто может поднять их боевой настрой? Даже Клочкову это едва ли по силам.
Хряк приоткрыл духовку, тронул пальцем бутылку.
— Нет, не дошли еще…
Анка решила поговорить о предмете более насущном и животрепещущем:
— Как нам быть с Лешей? Милиция по всему городу искать будет. Того гляди облаву устроят… Может, его лучше вывезти из Питера? У меня в Подпорожье дальняя родня есть, я попрошу, приютят…
Прежде чем Касаткин раскрыл рот, Хряк с жаром запротестовал:
— До твоего Подпорожья — как до Китая раком! И что он там будет делать? Груши околачивать? Посидит неделю, две, а потом твои же родственники его и вытурят.
— Не вытурят! — заспорила Анка. — Ты их не знаешь…
— Да ты и сама их не знаешь! Это те, которым ты раз в год открыточки шлешь с Дедом Морозом? Седьмая вода…
При иных обстоятельствах Касаткин не преминул бы спросить, откуда Хряку ведомы такие подробности из личной Анкиной жизни. Но сейчас было не до того.
К диспуту подключились Шура с Мигелем, каждый предлагал свои варианты по переводу беглеца на нелегальное положение. Звучали названия: Луга, Кингисепп, Лодейное Поле, Тосно…
Касаткин слушал, слушал, потом ему наскучило, и он прекратил дебаты:
— Тихо! Не надо меня никуда ссылать. Я останусь в Ленинграде.
— И то верно! — одобрил Хряк, вынимая из духовки разогретые бутылки. — Живи у меня на хате. Мамашка из Монголии только через месяц вернется.
— На хате? — Касаткин призадумался. — Нет. Они знают, с кем я общаюсь. Организуют рейды по вашим квартирам, найдут… Тогда и ты неприятностей не оберешься. Кстати, номера не забудь почистить. И не езди больше бухим, хорошо?
— Не учи ученого! — Хряк обернул горячую бутылку ветошью, подковырнул штопором пробку. — А в гараже тоже ниче. Перекантоваться можно. Живи сколько хочешь. Даже когда мамашка приедет… Она сюда заглядывает нечасто. Скажу ей, что ты мой корефан, на ударных играешь.
В гараже, дополняя причудливый интерьер, возвышалась барабанная установка, к которой были прислонены две электрогитары «Аэлита», невозможно тяжеленные, постоянно фальшивящие, зато недорогие и простые в использовании.
— Он же здесь замерзнет! — вмешалась Анка. — Не май месяц…
— Печку натопит — не замерзнет, — изрек непрошибаемый Хряк и разлил вино по граненым стаканам в алюминиевых подстаканниках, явно украденных из вагона пассажирского поезда. — Правда, Леха?
— Правда, — подтвердил Алексей, взял предложенный стакан и отхлебнул нагретое вино, как чай. Пьянеть не собирался, хотел лишь успокоить нервы.
— Ты не хочешь уезжать? Почему? — выпытывала настырная Анка.
— Не буду же я всю жизнь от милиции прятаться. Без паспорта, без денег… Рано или поздно отловят и посадят. Поэтому, пока есть время, надо найти того, кто меня подставил.
— Ты че, этот… как его… Холмс? — засмеялся Хряк, приклеился губами к стакану и мигом высосал вино до донышка. Причмокнул, облизнулся. — Или майор Знаменский?
Весело ему! Касаткин набычился, но вспомнил, во-первых, что Хряк, рискуя всем на свете, вызволил его из-под ареста, и во-вторых, что он всегда шутит тупо, пора к этому привыкнуть.
Алексей разъяснил популярно для всех собравшихся: не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сделать кое-какие логические выводы.
— В квартире у профессора нашли клочок моей куртки. Тот самый, который мне оторвали гопники. Не верю, что он попал туда случайно. Его подбросили, чтобы меня подставить. А если так, значит, с самого начала все было подстроено.
Шура Давыденко завис со стаканом в руке.
— Гопники грабанули профессора? Офигеть!
— У них бы мозгов не хватило такую комбинацию провернуть, — возразила Анка со скепсисом. — Они дятлы. Морду набить — пожалуйста. Но просчитать даже на два хода вперед — уже не для них.
Алексей не стал бы утверждать так категорично. Комбинация с подбрасыванием улики достаточно прямолинейна, большого ума не требует. И потом, гопники могли быть орудием в чьих-то руках. Им дали задание — спровоцировать драку, завладеть окровавленным лоскутом. Задание нехитрое, они его выполнили. А потом тот, кто ими руководил, пришел к профессору и…
Добравшись в своих умопостроениях до этого места, Касаткин оцепенел. Если все так и было, то грабитель не собирался оставлять Миклашевского в живых. Заранее придумал, на кого и как повесить преступление. Так что не умри профессор от сердечного приступа, его все равно ждал бы конец…
По коже побежали мурашки. До Касаткина дошло, что противостоит ему не какой-нибудь пьянчуга, который решил пощипать богатенького ученого, потому что не хватало на пол-литра. Все намного серьезнее. За этим преступлением стоит некто расчетливый и безжалостный.
Хряк заметил, как дрогнули плечи Касаткина, расценил по-своему.
— Замерз? На, согрейся, — и протянул ему посудину с горячим розовым.
Алексей, как персонаж с известного антиалкогольного плаката, отстранил стакан ладонью.
— Нет, спасибо, у меня еще есть.
Голова сейчас нужна трезвая. В ней и так сотни вопросов кишат, как осы в гнезде.
