После ужина разбрелись по гостинице. Смотрели в окна, за которыми угадывались горные вершины, пытались на ломаном немецком заигрывать с горничными. Небывалый ажиотаж вызвал аппарат, стоявший в коридоре на первом этаже. Кто-то из полиглотов прочел инструкцию на латунной табличке и пояснил остальным, что это машина для чистки обуви. Бросаешь в прорезь монетку, и вращаются круглые щетки, между которыми надо сунуть ботинок. Начался аттракцион, который закончился, только когда вся обувь, имевшаяся в наличии, была перечищена по два раза.
Гвалт при этом стоял такой, что портье пожаловался Клочкову, тот пришел и всех разогнал. Представитель консульства и гэбист сделали внушение и предупредили, что за нарушение спокойствия могут забрать в полицию. Это возымело действие, а может, утомленность все-таки взяла свое. Так или иначе, к полуночи шум утих, все разошлись по номерам.
Наутро приехал давешний автобус и отвез хоккеистов на площадку, где им предстояло опробовать швейцарский лед. Каток был искусственный, но под открытым небом. Касаткина это удивило: богатые швейцарцы, а не могут себе Ледовый дворец построить. В СССР это уже давно не новинка, даже в провинции в хоккей все меньше в стадионных коробках играют. Ему объяснили, что дворец строится, и, возможно, уже в будущем году Кубок Шпенглера перенесут под крышу, но пока придется поиграть так.
Въедливый Клочков разузнал прогноз и встревожился. В ближайшие дни синоптики сулили обильный снегопад и порывистый ветер. Он рассудил, что плохие природные условия будут мешать всем участникам турнира и решающее значение возымеет не класс, а умение преодолевать препятствия.
Касаткин уже и забыл, когда играл на открытом льду. Площадка, однако, была хорошего качества, шайба по ней скользила живо, коньки не вязли. Клочков разбил команду на две группы, и они всласть пободались друг с другом. На трибунах сидели человек двадцать с фотокамерами и записными книжками. Ясно, что не зеваки с улицы, а журналисты или лазутчики из команд-конкурентов. Ну и пес с ними, пускай смотрят.
После катка позанимались в тренажерном зале, поплавали в бассейне с начищенным, как сервиз, кафелем. До отбоя оставалось еще много времени, но как ни просили Петровича, чтобы позволил погулять часок по городу, он не отпустил. Верно, боялся, что, дорвавшись до красивой европейской жизни, облюбуют его молодые птенцы какое-нибудь запрещенное инструкциями заведение, засидятся там до утра и растеряют боевой настрой на завтрашнюю игру. А от нее, стартовой, зависело очень многое.
Жребий благоволил ленинградцам. В качестве первого соперника им достался «Кельн». Словосочетание «чемпион Бундеслиги» не звучало грозно. Хоккей в ФРГ был развит куда хуже футбола и до высшей советской лиги недотягивал. Но дебютное волнение могло свести на нет старания игроков «Авроры».
В первом периоде немцы побежали атаковать и забросили быструю шайбу. Луч солнца попал Белоногову в глаза, на мгновение ослепил, вот и случился необязательный гол. Но потом солнце зашло за тучи, установилось ровное освещение, и больше Женька промахов не допускал.
Немцы продолжали наседать, но бросали бестолково. Один из них на ровном месте подарил шайбу Чуркину, от которого она транзитом через Фомичева перешла к Касаткину, и Алексей с лету загнал ее в створ.
Сразу стало легче. «Кельн» утратил боевитость, отошел в свою зону, но это его не спасло. Незадолго до перерыва отличилось звено Янулиса: на пятачке образовалась толчея, и кто-то протолкнул шайбу в ворота. Судьи не разобрались, от кого она попала в сетку, записали на счет Киселева.
Далее игра шла в одну калитку. Во втором периоде тот же Киселев забросил третью шайбу, а на завершающем отрезке матча оборона немцев совсем развалилась. Дублем отметился Фомичев, а точку поставил Касаткин. 6:1 — такой счет был зафиксирован после сирены. Он, без сомнения, согрел бы сердца болельщиков «Авроры», но их не было на швейцарских трибунах.
На послематчевой пресс-конференции французский спецкор спросил Клочкова, намерены ли русские побороться за главный приз турнира.
— А за каким чертом, по-вашему, мы сюда приехали? — ответил Николай Петрович в своей излюбленной манере. — Будем играть и выигрывать.
Переводчик смягчил формулировку, опустил упоминание о черте, но публика почувствовала настрой наставника «Авроры», и его речь наградили одобрительными хлопками.
— Будут теперь нас бояться, русалки бесхвостые, — подвел он итог уже не для прессы, когда возвращались в гостиницу.
Клочков пребывал в добром расположении духа и вытребовал у гэбиста, чтобы ребятам позволили посмотреть город. Гэбист посоветовался с представителем консульства, тот куда-то позвонил, и «Авроре» организовали экскурсию по Давосу. К членам команды приставили гида, который сводил их в музей зимних видов спорта и галерею живописца-экспрессиониста Кирхнера. В заключение всех прокатили на фуникулере в горы для осмотра Альпийского ботанического сада. Это было интересно, но то и дело слышался ропот:
— Устроили ясли! Ходим за ручку, как младшая группа… А самим можно погулять?
