– Ни разу, – Зои решительно качает головой. – То есть мы можем целыми днями разговаривать с людьми про то, что они ищут в отношениях, но было бы ошибкой думать, будто кто-то из нас разгадал чудесную тайну, как найти любовь. Синдром самозванца – наша реальность.
Это и объясняет панику, ощущение, что я блуждаю в темноте, придумывая все на ходу. Значит, я такая не одна.
– Понимаю всей душой, – говорю я Зои.
Джорджи отрывается от пролистывания Тиндера и закатывает глаза.
– Не подрывай собственный авторитет. Мы усердно трудимся. Мы кое-что знаем. По крайней мере я.
Элисон и Зои напряженно переглядываются.
– Не волнуйся. Со временем обязательно найдешь свои приемы, – говорит Элисон, подавшись вперед и ободряюще похлопывая меня по коленке.
Она рассказывает мне про клиента, над которым работает, когда Джорджи торжествующе выбрасывает вверх кулак и вскакивает с места.
– Да! Наконец-то настоящая добыча!
Она подбегает к дивану и тычет телефон девушкам в лицо.
Зои смотрит на экран.
– Еще один мальчик из финансов. И что?
Джорджи хлопает себя по бедру.
– Нет, он не просто еще один мальчик из финансов. У меня пять клиенток, которые его целиком съедят: высокий, милый и только что прислал игривое сообщение.
Я знаю, чтобы меня приняли в этот круг, я должна сама в него войти.
– Можно взглянуть?
Джорджи оборачивается ко мне и протягивает сотовый.
Шок накрывает меня не сразу. Это не похоже на прыжок в воду, когда холод сразу охватывает все тело – скорее на спуск в глубокую ледяную ванну, когда боль расползается медленно и безостановочно. В телефоне Джорджи открыт профиль Тиндера, в котором значится имя Джонатана и стоит его фотография. Он в шезлонге у бассейна в доме его родителей в Хэмптоне (разве это не я сделала этот снимок прошлым августом?). Дальше идет его имя, адрес и короткая биография: «Колумбийский, Манхэттен, „Голдман Сакс“. Во мне 185, если это важно».
– Не впечатляет? – спрашивает Джорджи.
– Я… э…
В глубине горла стягивается твердый узел. Грудь сдавливает, как будто сейчас начнется гипервентиляция или я взорвусь. Если я открою рот, то расплачусь. Я не могу сломаться на работе, перед девушками, с которыми едва знакома.
– Он врет, – выдавливаю я, отдавая ей телефон. – В нем всего метр восемьдесят, а не восемьдесят пять.
– Что? Откуда ты знаешь?
Остальные матчмейкеры затихают. Я стираю вытекшую слезу, пихаю лэптоп обратно в сумку и поднимаюсь из кресла.
– Это мой… Он мой…
– Парень? – ахает Джорджи.
– Мне надо идти.
Я мчусь по мраморной лестнице и выбегаю на улицу. Босоножки громко хлопают по тротуару, пока я бегу. Когда я сворачиваю за угол, где меня точно не увидят из «Блаженства», пузырь в груди лопается, и я наконец-то разражаюсь слезами. Я сползаю по стеклянной стене магазина здорового питания прямо на землю. Перед глазами у меня так и стоит детский восторг Джорджи, а за ним – лицо Джонатана в телефоне, и все это бесконечно прокручивается по кругу. У меня просто не укладывается в голове. Почему он мне изменил? Да и изменил ли? Он просто зарегистрирован в Тиндере, так? Это ведь не обязательно значит, будто уже случилось что-то плохое, ведь так?
Я перебираю варианты, но, кажется, все безнадежно. Если кому-то и удалось бы скрыть измену, так это ему – все эти задержки допоздна на работе, вечная привязанность к телефонам, я бы и не заметила, что у него роман. Мне бы казалось, что все идет как всегда.
Черт.
За ужином в «Грамерси Таверн» все было так легко и славно. Или слишком славно, словно он чувствовал себя виноватым, и ему пришлось сделать что-то из ряда вон, чтобы избавиться от мук совести? Я вспоминаю его ладонь у себя на талии. Блеск его белозубой улыбки. Уверенное раскачивание при ходьбе. По тротуару едет на скейтах группка подростков. Тот, что ближе всех, проезжая мимо, смотрит на меня долгим сочувствующим взглядом.
– Саша? – рядом стоит Джорджи. Вид у нее неуверенный. – Я решила просто посмотреть, как ты.
– Не надо, не волнуйся, – я встаю, отряхиваю грязные руки о бедра и вытираю со щек слезы. – Со мной все в порядке.
– Жаль, что ты вот так об этом узнала. Я понятия не имела, когда показывала его тебе, честно.
Я ничего не могу поделать и опять начинаю плакать. Лицо у меня перекашивается, я прикрываю ладонью рот, чтобы заглушить всхлипы. Так унизительно, что она это видит. Джорджи подходит ближе и крепко меня обнимает, потом гладит по голове.
– Тише, тише.
Я позволяю ей обнимать себя чуть дольше, чем требует чувство собственного достоинства. Несмотря на то что я выше, она прижимает мою голову к своему плечу и гладит меня круговыми движениями по спине.
– Со мной все будет нормально. Правда.
– Знаешь, вовсе не обязательно притворяться сильной, – говорит Джорджи после долгой паузы. Голос ее звучит тихо. – Я не была такой, когда мне изменил бывший.
– С тобой это тоже было? – шмыгаю носом я.
– Угу, – она пинает смятую банку от диетической колы, лежащую на тротуаре, носком безупречно белой кроссовки. – Мой первый настоящий парень после переезда в Нью-Йорк. Он меня месяцами обманывал.
– Кошмар.
