Рику не доводилось бывать в таких пафосных местах, даже по долгу службы. Роскошный трёхэтажный ресторан сиял зеркальными стёклами и золочёными парадными дверьми, на которых можно рассмотреть гравировку в виде короны. Кто бы сомневался, что своим логовом ублюдки выберут именно «Золотую Викторию», заведение для элиты Гамбурга с лучшим видом на набережную. Рик бросил назад последний взгляд, уловив через лобовое стекло тревожную, нервную улыбку Лоры. Машину он оставил в тёмном проулке напротив, откуда хорошо было видно парадное крыльцо ресторана.
– Всё будет хорошо, – негромко сказал он, зная, что она слышит через микрофон, прикреплённый с внутренней стороны пиджака.
Она кивнула и опустила глаза на планшет в своих руках. Признаться, Рик не особо верил, что сделать звукозапись встречи получится. Но и отказаться прийти не мог. Даже если не выйдет договориться, это шанс узнать в разы больше, чем они знают сейчас. А если вечер при галстуках пройдёт как запланировано, то уже завтра всё закончится в любом случае, и незримая гильотина над головой Лоры исчезнет так же, как над другими невинными душами.
Больше не колеблясь, Рик решительно перешёл дорогу и толкнул золочёную дверь. Два шкафоподобных охранника по её сторонам и бровью не повели, пропуская его внутрь. Но признаться, в не самом удобном сером пиджаке чувствовалось больше родства с ними, а не с другими посетителями ресторана, сверкающими драгоценностями и светскими улыбками. С порога по глазам ударило красноватое освещение и блеск дубовых полов. Играла ненавязчивая приятная музыка, а из первого зала для гостей слышался звон приборов по тарелкам. Пахло ошеломительно: чем-то древесным, жареным мясом и апельсинами.
– Добрый вечер, герр Шаттен, – учтиво прозвенел тонкий голос девушки в форменной тёмно-алой блузе, едва он сделал первый шаг. – Вас ожидают на третьем этаже, проводить?
– Спасибо, не нужно.
– Лестница слева по коридору, – не стала она настаивать и вернулась к стойке администрации.
Поднимаясь по ступеням, Рик настороженно окидывал взглядом развешанные на стенах картины и вычурный интерьер. Даже Вики это место не пришлось бы по душе: она терпеть не могла репродукции, называя их «пиратскими записями» в мире искусства. Что Мона Лиза не может быть настоящей, ясно и без её экспертного взгляда. Главное – запихнуть подделку в золочёную раму. Если обитель фрау Шеффер отличалась небрежным шиком и лоском, то ресторан каждым миллиметром сверкающих перил кричал о полной безвкусице: лишь бы выглядело подороже. От количества блестящих поверхностей рябило в глазах, когда он добрался до третьего этажа и тут же был остановлен чьей-то сильной рукой, упёршейся в грудь.
– Вот и свиделись, комиссар, – протянул Алекс, лениво отлипая от стены. – Прошу простить, но дальше только после небольшого осмотра.
От одного вида этой мрази у Рика сжался кулак. Он представил, что происходит сейчас в машине с Лорой, которая слышит этот голос, и презрения во взгляде стало ещё больше. Смазливый даже для своих лет, так и оставшийся безнаказанным и невозмутимо поигрывающий зажатой во рту зубочисткой, этот гондон в вульгарно полурасстёгнутой белой рубашечке буквально ждал, когда ему вмажут. И, похоже, это желание его ледяные глаза вполне считали с лица Рика:
– Дипломатия, мать твою. У нас вечер мира, дружбы и прижатых жоп, – напомнил он с прищуром: – Подними руки, мне приказано тебя прощупать.
Скрипнув зубами, Рик подчинился, и ладони Алекса начали грубо прохлопывать его тело на предмет оружия, начиная с рукавов и штанин. Но нет, как бы ни хотелось, кроме чёток ничего с собой не взял. Хотя при желании и ими можно задушить. Если сильно захотеть, убить можно и голыми руками, а выдрать кадык больной мрази, причинившей Лоре столько боли, хотелось до чесотки между лопаток.
– Как нога? – прошипел Рик, не сдерживая ехидной ухмылки и стараясь не вдыхать резкий запах одеколона.
– Как туалетная крыса? – не остался в долгу Алекс, и его рука нащупала чужеродный предмет под тканью пиджака, с торжеством отрывая микрофон вместе с булавкой: – Ай-яй. Как некрасиво, – он поцокал языком и укоризненно покачал головой, прежде чем кинуть микрофон на пол и раздавить ботинком с неприятным хрустом.
Что ж, в этом есть и плюс: Лоре больше не придётся это слушать. Всё равно вряд ли бы что-то из этого выгорело.
– Красиво будет, когда ты снова примеришь серую форму и номерок на груди, – Рик невозмутимо пошёл дальше, не преминув от души толкнуть его плечом.
Однако Алекс тут же потащился следом, будто его задачей на вечер было как раз следить, чтобы комиссар ни для кого не представлял угрозы. Слыша, как он приволакивал за собой ещё не зажившую ногу, Рик почувствовал укол слабого удовлетворения и вместе с тем поставил себе галочку о низком болевом пороге противника: если у того до сих пор так ноет лодыжка, в настоящем бою он ничего не будет стоить. У Лоры травмы в разы серьёзнее, но даже она сегодня уже не хромала. Человек, привыкший к боли, переживает её легче. А разбалованная вседозволенностью тварь может лишь хныкать.
