Удивительно, но лежать в больнице и впрямь оказалось неплохо в какой-то степени. Кэтрин притащила из дома удобные широковатые спортивные штаны и помогла сменить одежду, а ещё прихватила карты, не дав Лоре заскучать своей болтовнёй. После обеда улыбчивая медсестра сняла капельницу и разрешила пробовать подняться, с чем начались первые сложности. Заставить конечности подчиниться и сползти с кровати, не слушать ещё сопровождающий каждый жест настойчивый шум в затылке. Врача в субботу дождаться было нереально, ей сразу сказали, что увидеть некого Джерри Брауна, который и зашивал ночью перебитую артерию, получится не раньше понедельника. А ещё – что пока тело не примет плазму окончательно, оно и будет таким вот чужеродным, тяжёлым.
Это раздражало. Ощущение собственной беспомощности, возведённое в абсолют, когда Кэт попыталась помочь и проводить в туалет, подставив худое плечо. Быть зависимой от чужих рук – испытание силы воли, и Лора с треском его провалила. Выпросив костыль у медсестры, удивлённо вскинувшей брови на такое быстрое решение передвигаться самой, она через протестующе ноющие мышцы и боль в рёбрах поковыляла в санузел без сопровождения. Лучше упасть башкой в унитаз – это точно не впервой – чем выносить дурацкое сочувствие и быть вынужденной держаться за кого-либо.
Кого-то, кому не доверяет жизнь. Список людей, которых не было бы стыдно просить, совсем недавно состоявший из одной только тёти и Ашера, изменился за одну ночь. Теперь там точно не могло быть агента Солта, нагло ей совравшего – и не ясно, для чего, если уже фактически очевидно, кто убил Кристофа. Зато появилось другое имя. Проступило несмываемыми чернилами.
С тем, чтобы привести себя в порядок, сдать анализы и умыться, Лора справилась сама. Как всегда, на силе воли и злости. Собственный ночной порыв расправиться с Алексом казался действительно глупым, непродуманным. Из-за чего теперь нещадно болела и отнималась нога, изрядно потерявшая чувствительность выше колена и до самого паха. Хотелось помыться целиком, но повязку на бедре и замотанный эластичным бинтом бок мочить запретили. Она вновь, как годы назад, чувствовала себя избитой – и привыкнув справляться с таким исключительно в одиночку, спровадила тяжело вздыхающую Кэтрин домой. Не на что тут смотреть. Не на эту отвратительную неспособность пройти пять метров по прямой, не постанывая сквозь упрямо сжатые зубы.
К вечеру принесли ужин, на который желудок отозвался с неожиданным для себя самой аппетитом. Кормили тут довольно сносно, но вместо того, чтобы наконец улечься в постель, Лора задалась справедливым вопросом: сколько стоил этот бал? На очередной контрольный звонок Рику она услышала настолько измученный и сонный голос, как если бы он заснул у себя в кабинете. И насколько ни хотелось увидеть его, она состроила максимально жизнерадостный тон, бодро поведав о том, как персонал уже готовил отделение к отбою, и как ей совершенно не требовалась никакая помощь. Пришлось даже зевнуть в трубку, и только тогда Рик согласился поехать прямиком домой, а уже утром навестить её.
Ещё не хватало, чтобы он не смог добраться на метро до Бергердорф после заката. Кэт шёпотком успела поведать, что ему пришлось заказать основательную химчистку салона «Лоуренса», сильно испачканного кровью.
С чувством выполненного долга Лора убрала в карман телефон, взяла прислонённый к тумбе костыль и поковыляла из палаты. Передвигаться таким образом казалось издевательством, но всё лучше инвалидного кресла. В светлом и просторном коридоре госпиталя в такой час было довольно тихо, и девушка за стойкой регистратуры откровенно скучала, попивая чай и лениво поглядывая на молчащие лампочки экстренных вызовов. Добравшись до неё, Лора с облегчением прислонилась к стойке и вежливо улыбнулась:
– Здравствуйте. Я из двадцать третьей…
– О! Да, фрау Вебер, слушаю вас, – девушка вдруг как-то уж преувеличенно услужливо отставила кружку и вся обратилась во внимание, смотря на Лору с неуловимым восхищением.
– Эмм… В общем, я хотела узнать, – в лёгком замешательстве стушевалась Лора, разом позабыв слова, но всё же выдавила: – Счёт. Какой счёт за операцию, переливание, пребывание в стационаре…
– Что вы, фрау Вебер, – ахнула медсестра, замахав руками: – Какие смешные вопросы. Вы в государственной клинике, всё давно оплачено. Для защитников закона, раненных при исполнении – тем более. Возвращайтесь в палату, а станет скучно, только попросите, я попробую договориться, и вам принесут телевизор, – чуть понизила голос она, как если бы речь шла о контрабанде.
– Защитников… закона? – только и подняла брови Лора, лихорадочно соображая. Какую чушь тут навешал всем Рик?
