– А с вами, Борис Соломонович, – сквозь зубы проскрипел возмущенный таким обращением Балабанов, – разговор особый. Имейте в виду, что капитан недоволен вашим поведением на корабле. И он будет разбираться.
– Милости просим.
Не смотря на этот маленький конфликт и намеки Тугаринского, Виктор Андреевич и не подумал уходить с палубы. Более того, он с шумом пододвинул к себе стул, сел и закурил. А через десять минут к бассейну вышел сам капитан Овсянник. Шаг его был груб и нервозен. Он подошел к бару и окинул всех осуждающим взором.
– Ч-черт знает что такое! – громогласно произнес Овсянник и все без исключения присутствующие повернулись в его сторону. Но капитан смотрел только на Тугаринского. – Что еще у вас тут с-стряслось?
Ответить Боря не успел. Вслед за Овсянником, как иллюстрация к его вопросу, на палубу перед бассейном вышел комиссар Кастеллани со своим переводчиком. Ковец побледнел, Тугаринский нахмурился, а Балабанов поднялся со своего стула. «Этого-то кто сюда звал», – проговорил с удивлением Гарик и в образовавшийся тишине его слова услышали все. Правда, никто на них не прореагировал. Не до того было. Да и к тому же суть подмечена была точно. В самом деле, кто его звал сюда? Очень интересно было бы узнать. А потому мы слегка приоткроем завесу неизвестного и вернемся на несколько часов назад прямо в комиссариат, как раз в тот момент, когда в дверь кабинета комиссара просунулся карабинер и сообщил: «Синьор комиссар, вас спрашивают два инспектора Интерпола».
Кастеллани терпеть не мог двух вещей – когда кто-нибудь вспоминал его прозвище «Коротышка Кастеллани» и когда его отвлекали по пустякам. А в последние дни и то и другое стало обычным делом, словно напасть какая-то. Да еще эти русские свалились на голову и явно темнят. «Какого дьявола им нужно?» – раздраженно спросил комиссар. Карабинер пожал плечами и не очень уверенно сказал, что, кажется, они интересуются русскими. Во взоре комиссара проскочила искра любопытства. «Ладно, – сказал он, – зовите этих чертовых инспекторов, Джузеппе». В кабинет вошли двое. Те самые. Из-под эстакады. «Поль Дюбуа, – представился один из них, – старший инспектор. Интерпол. Нас интересуют русские с теплохода „Россия“. Вы, кажется, уже были там?». Да, объяснил им Кастеллани, он был там и выяснил, что на борту русского корабля от передозировки героином умер бармен. Причем, произошло это в нейтральных водах. Одним словом, ничего интересного. И тут же услышал в ответ, что именно этого бармена интерполовцы давно пасли по подозрению в контрабанде наркотиков. Выходило все-таки кое-что интересное. Комиссар признался, что и сам сомневается в русских. Что-то у них не так. Но заниматься он этим все равно не будет. «А доном Винченцо вы будете заниматься?» – поинтересовался Поль Дюбуа и очень убедительно разъяснил Кастеллани, что пара контейнеров с оружием это уже совсем не то, что пара килограммов героина. Комиссар не переносил подобных умников, но информация его заинтересовала.
Оказалось, что на русском корабле кроме передозировавшегося торговца наркотиками есть еще и эмиссар русских торговцев оружием, которые заключили сделку с доном Винченцо. «А эмиссар что, застрелился?» – предположил Кастеллани. «Нет. Он жив и здоров. Мы как раз прослеживаем его переговоры с доном Винченцо… Но есть и еще кое-что». Комиссар с удивлением уставился на этих парней. Они разыгрывают его? Может русские на корабль и атомную бомбу на всякий случай прихватили? Но все оказалось куда интересней. Как только русский эмиссар с нерусской фамилией Тугаринский покинул виллу дона Винченцо, на эту виллу доставили русскую девушку. Силой. Видимо, ее похитили в городе люди дона Винченцо. И знаете, что самое смешное? Эта девушка тоже с теплохода «Россия». Последнее ни Поль Дюбуа, ни его напарник, объяснить не могли, но не сомневались, что все события как-то связаны между собой. Короче говоря, они попросили Кастеллани посетить «Россию» еще раз и рассказать о похищении. «Прежде чем освобождать заложников мы хотели бы посмотреть, как будут себя вести русские»… О том, что освобождать заложников дона Винченцо придется тоже Кастеллани, они скромно умолчали.
– Синьор комиссар хотел бы поговорить о пропавшей девушке, – привычно отрапортовал переводчик после короткого совещания с синьором комиссаром.
– Пропавшей?! Что вы хотите этим сказать? – тут же подошел к ним Ковец. – С Полиной что-нибудь случилось? Я ее отец.
Кастеллани понял, что интерполовцы не ошиблись и этот корабль, в самом деле, полон тайн и загадок. Очень ему это не нравилось, но делать было нечего, и он вежливо попросил Ковеца рассказать подробно все, что тот знает. Рассказ получился длинным, поскольку к нему присоединилась Вика, а потом еще и Тугаринский. Таким образом, картина быстро умиравшего дня была восстановлена вплоть до исчезновения у пассажа.
– А что, что случилось? – из последних сил выдавил вопрос Альберт Сергеевич.
Кастеллани откашлялся и построил длинную фразу. После того, как она закончилась, семь пар глаз молча уставились на переводчика.