– Не знаю, Паша. Я сама ничего не понимаю. Меня схватили и куда-то повезли. Я сначала очень испугалась, думала… ну, мало ли, что они хотят… я даже решила в случае чего разбить окно чем-нибудь. Но они меня не трогали. А потом на каком-то светофоре я смотрю – ты на мотоцикле! Я как заорала! Кричу, что никуда не поеду без тебя, что ты мой жених, что ты все видел и все знаешь… Ну, они посовещались-посовещались, позвонили куда-то и сказали, что согласны. Вот. А потом мы остановились и тебя подвезли.
Исаев слушал и никак не мог сообразить – радоваться ли ему или плакать? Нет, с одной стороны, конечно, приятно, что он отныне Полинин жених и все такое прочее. Во всяком случае, теперь он все время будет поблизости. Но, с другой стороны, что обычно делают с нежелательными свидетелями, которые все знают? Тем более, если они женихи жертвы? Вот уж вопрос по существу ситуации. Уж не определят ли Пашу на какой-нибудь пустырь с пулей в затылке? Перспективка, прямо скажем, не радостная.
А машина тем временем плавно шустрила по шоссе вдоль берега моря и Полина, забыв на время обо всех пережитых в последние дни неприятностях, заворожено смотрела в окошко. Перед ее глазами проплывали бесконечные бухточки невообразимой красоты с белоснежными яхтами, которые, казалось, висят в воздухе – настолько была чиста лазурная вода Ионического моря. Древние не ошиблись, давая Черному морю его мрачное имя. По сравнению с этими водами, оно и в самом деле тянет только на черный цвет. Паша тоже бросал взгляды на прибрежные красоты в перерывах между своими печальными думами, но ни он, ни Полина, ни их молчаливые итальянские конвоиры, ни даже хитроумные хозяева их молчаливых итальянских конвоиров и не подозревали, что о похищении уже известно. Причем, узнали об этом не карабинеры славного города Неаполя и не комиссар криминальной полиции Кастеллани, как это можно было бы предположить, а те самые ребята с удостоверениями Интерпола, что встречали «Россию» под эстакадой. Но самое интересное заключалось в том, что узнали они о похищении весьма неожиданно для себя.
Когда Боря Тугаринский вернулся на теплоход, откушав баклажанов в компании Луиджи Дзампы, на «России» было тихо. Большинство пассажиров еще не возвратились и даже самое шумное и примечательное место – открытая палуба с бассейном и баром «Матрешка», ну, то самое, – ласкало тишиной. Именно сюда и направился Тугаринский прямиком с причала. Ничто не напоминало трагических и странных событиях, произошедших здесь. Даже Лена, загоравшая в одиночестве у воды, и та о них не вспоминала. А снулый бармен, который дремал за стойкой бара, вообще ничего не знал. Он только второй день подменял Рому Джанка.
Тугаринский с кряхтением устроился в кресле, сделал знак Гарику и Гарик поплелся к стойке заказывать водку для шефа. Сон с бармена тут же как рукой сняло.
– Уф, ну и жара, – благодушно констатировал Боря, когда Гарик поставил перед ним заказанное. Выпив запотевший стакан ледяного сока и послав в вдогонку ему пятьдесят грамм водки, Тугаринский шумно выдохнул, опрокинулся на спинку и принялся лицезреть окружающий мир сквозь призму полученного удовольствия. Его взгляд наткнулся на Лену. – Лен… – вяло позвал он. – Слышь, чего скажу…
– Ну? – нехотя откликнулась женщина, даже не разомкнув глаз.
– У тебя мужика грохнули, ты хоть в курсе?
Лена открыла глаза и повернула голову в направлении Тугаринского.
– Чего тебе надо? – грубовато, но все так же расслабленно спросила она.
– Да ничего. Попереживала бы малость для приличия. Ты это, – губы одесского бандита невольно скривились в улыбке, – приходи, если что. Помогу. В память о друге.
– Да пошел ты, – как-то беззлобно сказала Лена и снова прикрыла глаза.
Больше они не разговаривали. А через час тишину у бассейна нарушило появление Альберта Сергеевича в сопровождении Кости. Объединившись у одного столика, коллеги повели неторопливую беседу, а Лена проворчала в адрес всех четверых что-то не особенно приятное и незаметно ушла. В последнее время она сильно изменилась. Стала замкнутой, молчаливой и потеряла всякий интерес к той самой компании, в которой оказалась благодаря Федосюку с первого дня круиза и которая к сегодняшнему дню успела изрядно поредеть. Впрочем, компания ее исчезновение восприняла равнодушно. Если вообще заметила.