Бродил он недолго и не встретил по пути ни одного охранника. Честно сказать, он вообще никого не встретил, пока бродил по пустынным коридорам. Но когда он забрел в большой зал с гобеленами, в тот самый, с которым уже успел познакомиться Боря Тугаринский, ситуация резко изменилась. Кто-то явно шел именно сюда. Что было делать? Исаев инстинктивно отвел в сторону край ближайшего гобелена и даже не удивился, обнаружив за ним небольшую нишу. Время на размышление не оставалось, Паша нырнул за тяжелую вышитую ткань и замер, затаив дыхание. И тут началось самое интересное. Во-первых, в полумраке ниши обнаружилась какая-то аппаратура, мигавшая красными и зелеными огоньками. Во-вторых, чуть приоткрыв гобелен, Исаев увидел, как по залу медленно прошелся Луиджи Дзампа под ручку с каким-то человеком. А в-третьих, как только эти двое принялись разговаривать, аппаратура очень тихо пришла в движение, и сразу выяснилось, что это катушечный магнитофон, который автоматически записывает всех, кто в этом зале разговаривает.
Исаев насторожился.
Он не знал итальянского языка, но два слова из короткого разговора Луиджи Дзампы и неизвестного оказались ясны и так. Один из говоривших назвал имена Полины и Арнольда. Вот это да! – подумал Паша, хотя ни черта и не понял. Когда разговор закончился, и магнитофон снова замер, Исаев на глазок отмотал кусок пленки и аккуратно вырвал его. Какая жалость, что он не выучил итальянский язык! Ни секунды Паша не сомневался, что сейчас было произнесено что-то очень важное. Даже больше. То, что было произнесено сейчас, наверняка объясняло все странные события последних дней. И он это слышал. И не понял! Вот ведь пакость-то! Даже в хорошем детективном романе такого не прочтешь.
Спустя две минуты голоса удалились, и снова стало тихо. Дальше испытывать судьбу было опасно. Спрятав пленку, Паша вышел из своего укрытия и быстро пошел в обратном направлении. На полпути он наткнулся на запыхавшегося охранника, сразу поднял руки и простодушно объяснил: «Сортир, ватерклозет, гальюн…». Тот не стал спорить, а просто молча отконвоировал его в комнату с окном в сад и запер дверь. Запер. Вроде бы отношение к ним особенно не изменилось, но им жестко давали понять их положение.
На диване сидела Полина. Сняв туфли, она поджала ноги под себя, и взгляд ее был необыкновенно хмур.
– Дай сигарету, – потребовала она.
Паша вытащил помятую пачку, и они закурили.
– Что-нибудь случилось? – спросил он.
– Случилось… – повторила девушка и хмыкнула. – Козел!
– Кто козел? – не понял Исаев.
– Да этот… Знаешь, что он мне сказал? Что я должна хорошо себя вести. Тогда ко мне будут относиться как к гостю и недели через две отпустят. А когда я начала возмущаться, он сказал, что от меня зависит не только моя жизнь, но и жизнь моего отца!
– Ого! И как он это объяснил?
– Да никак… Вернее… Да какая разница?
Паша покачал головой, но спорить не стал. Конечно, Полина кое-чего не договаривала. Достаточно было вспомнить о разговоре, которому он только что был свидетелем и о фотографии, той самой, что увел для него Загребаев. Она до сих пор лежала у Паши в кармане и ждала своего часа. Но говорить об этом именно сейчас глупо. Не время. Живыми бы выбраться для начала.
Они немного посидели молча.
– Ты знаешь, – вспомнила Полина, – этот итальянец спрашивал про тебя. По-моему, ты ему не понравился. Но я сказала, что буду хорошо себя вести только с тобой.
Полина даже не улыбнулась. Хотя в другой ситуации она обязательно отшутилась бы по такому колоритному поводу. Плохи наши дела, решил Исаев. Потом сел рядом и обнял девушку.
– Ты спасаешь мне жизнь во второй раз, – напомнил он.
– У тебя будет возможность ответить тем же.
– Да?
– И вообще, ты еще не выполнил наш договор. Обещал же все объяснить.
Но полушутливый тон не получился. Слишком Полина нервничала. А через полчаса их вывели из комнаты. Во дворе стоял небольшой фургон с надписью «Экспресс-пицца». Вооруженные до зубов охранники гостеприимно открыли перед ними дверцы машины. «Экспресс-пицца. Нельзя не подавиться», – проворчал Исаев, залезая в фургон первым. Один из охранников вопросительно поднял бровь, но Паша только отмахнулся. В душном фургоне было не особенно комфортно и свежо, а что делать? «Мерседес» им на этот раз не предложили.
– Как любит говорить мой непосредственный начальник полковник Разговоров, – сказал Паша, когда машина тронулась. – Лучше быть пленным, чем мертвым. Есть шанс исправить ошибки.
Дорога на удивление не заняла много времени. Очень скоро фургон остановился и появившийся в проеме задних дверей охранник показал жестом, что надо вылезать. За его спиной явственно белел пустынный пляж на берегу моря, но когда Полина с Пашей оказались на песке, тишина, морской прибой и прохладный вечерний бриз не доставили им радости.
Полина прижалась плечом.
– Кажется, нас еще не собираются расстреливать, – бодро сообщил Исаев. – Живем.