По бульварам и скверам Парижа бродил прохладный вечер, на улицах было шумно и многолюдно. Париж прекрасен в это время года. Впрочем, эта откровенная банальность нужна лишь затем, чтобы показать насколько утомило беглецов их бегство, раз они не обращали на окружавший их город ровным счетом никакого внимания. Проплутав немного в хитросплетениях парижских улиц, они выбрались на площадь Звезды, и Паша загнал свое чудовище на одну из стоянок у тротуара. Аппарат остановился, Паша выключил двигатель, от которого можно было бы запросто прикурить, если бы еще оставались сигареты, стащил с головы кожаный шлем и очки «консервы». Волосы его были взъерошены, а на сером от пыли лице вокруг глаз светились чистые участки кожи.
– Все. Приехали, – сказал он с чувством огромного облегчения.
Полина расстегнула старую кожаную куртку, надетую поверх легкого платья, и потянулась. Тело ее затекло, и теперь ныли все косточки.
– Зря мы так неслись, – Паша слез с мотоцикла. – Скорее всего, мы уже не застанем никого в отеле. Поздно.
– Вокзал, – устало бросила Полина, – можно перехватить их на вокзале.
– Да кто его знает, где тут у них вокзал… Ладно. Подожди меня. Я схожу куплю что-нибудь попить.
Паша оттолкнулся от мотоцикла и пошатываясь направился к «бистро». Там он пробыл – ну, сколько? минут десять не больше – только, чтобы купить воды, пива, пару круассанов и пачку сигарет. Каково же было его удивление, когда, возвращаясь назад с твердым намерением как можно быстрее найти свою группу и покончить с этим долгим путешествием, он увидел рядом с хрупкой Полининой фигуркой, облокотившейся о громадину мотоцикла, Борю Тугаринского собственной персоной. Тот прямо на глазах Исаева вышел из тормознувшего рядом с мотоциклом автомобиля и раскрыл свои зловещие объятия перед Полиной. Желание кого бы то ни было искать улетучилось, словно газы, пардон, из заднего прохода.
– Тебя тут только не хватало, – проворчал он и зашагал быстрее.
– Привет, Павлик, – радостно отсалютовал Боря. – Я надеялся никогда тебя больше не увидеть, а ты жив-здоров. И выглядишь молодцом. На целого майора.
– А я смотрю, ты тоже не похудел от разлуки со мной, – хмуро проговорил Исаев и протянул Полине пакет с купленными продуктами.
Полина молча приняла пакет, но доставать ничего не стала.
Выглядела она растерянно.
– Ну и что ты нам скажешь хорошего? – спросил Паша.
– Да, не ошибся Альберт Сергеевич, когда тебя к Полинке приставил, – хохотнул Тугаринский. – Не ошибся… Значит, за девчонку благодарность тебе с занесением в личное дело. Можешь отрапортовать в Москве. Но, не буду темнить, – теперь Тугаринский вздохнул. – Проблемы тут. У тебя.
– Проблемы?
– Паспорт в порядке?
Паша насторожился.
– Ну, визы нет – ладно. А Печать тебе поставили?
Исаев машинально протянул руку к нагрудному карману своей джинсовой куртки и извлек оттуда потрепанный паспорт. Секунда – и этот определяющий все документ оказался в руке Тугаринского, неожиданно проявившего завидную для своей комплекции сноровку. Паша понял, что глупо купился. По детски. Что-то вроде «саечек за испуг» или «сливок от тети Бетси». Школьный трюк. Но как только он с возмущением подался по направлению к Боре, в руках стоявшего рядом Гарика сверкнул ствол пистолета.
– Стой, где стоишь, – тихо сказал Гарик.
– Не обижайся, Павлик, – Тугаринский спрятал паспорт себе в пиджак. – Так будет лучше. Я, знаешь ли, пристрелить тебя хотел. Надоел ты мне, как заноза, со своими расследованиями. Но потом подумал, если сохранишь Полину, я тебя прощу. Так что, живи, радуйся жизни, гуляй по Парижу. Когда еще попадешь сюда со своей ментовкой? А ксиву твою я брошу в почтовый ящик и ты, это, как найдешь ее, отваливай в Москву. Понял?
Паша перевел взгляд на Полину, но Тугаринский уже взял ее под руку и повел к машине. Гарик по-прежнему держал капитана на прицеле.
– Что он тебе сказал? – спросил Паша.
– Полине теперь об отце надо подумать, – ответил за нее Боря. – И хорошо подумать. Без тебя ей это легче будет сделать.
– Он угрожал? Не слушай его!
Дверцы хлопнули, скрыв Тугаринского и Полину в темном салоне автомобиля.
– Я вернусь за тобой, – сказал Исаев и тут же получил от Гарика ногой в пах, охнул и осел.
– Не вздумай догонять, – пропел над ним Гарик. – Уши оторву.
Но Исаев успел заметить, как Полина кивнула ему в ответ.
А Тугаринский уже в машине повернулся к девушке и весело подмигнул.
– Чего грустишь, Полина? Все будет хорошо. И с твоим отцом ничего не случится и с твоим капитаном. Звякну я сейчас в полицию, его промурыжут денек-другой, проверят, да и отпустят. Ты только делай, что я тебе скажу. Тебе обязательно до Стамбула дотянуть надо.
Хорошее было настроение у Бори. Очень хорошее. Сегодня его день. Даже девчонка отыскалась. Неужели и правда его план сработает?
Что вам сказать?