— Еще в Питере Антон организовал подпольную лабораторию, где его ребята готовили продукт. Из-за того, что почти все затраты лежали именно на нем, он стал их руководителем, а не просто посредником в продаже. Я тогда как раз закончил с клубным делом и начал работать концертмейкером. Когда выяснилось, что нам в агентство нужен дилер, я с согласия Антона предложил его, так мы и стали сотрудничать. Поначалу все было хорошо, товар всем нравился, за него платили хорошие деньги, да и в принципе многие артисты обращались к нам именно по этой причине. Правда, длилось это около полугода. Потом один из двух химиков слился, второй был к этому близок и тоже ушел спустя пару месяцев. Производство заштопорилось, и продукта стало не хватать. Были запасы, и неплохие, но этого могло хватить лишь на пару-тройку месяцев с учетом прежнего количества заказов. Тогда мы решились на отчаянный шаг и стали уменьшать граммовку, продавая меньше товара по прежней цене. Я предлагал Антону честно признаться в нехватке продукта и уменьшить продажи, но он слишком увлекся, обещал, что найдет новых производителей... В любом случае, никто из руководства моего агентства не знал об этом, все дела с наркотиками висели на мне, да и артисты подвоха не замечали. Первое время. Однажды один из наших клиентов учуял ложь, с меня начали спрашивать. Удалось все закончить тихо-мирно, мы извинились, отдали им оставшуюся часть с процентами и стали действовать осторожнее, хотя влетело мне тогда неслабо. Но потом Антон собрался в Москву. Мы и до этого ходили по тонкому льду, а тут вдруг еще и конфликт с его отцом. Когда я понял, что дело пахнет жареным, тоже засобирался валить. Знаю, это подло, но мир шоу-бизнеса жесток, даже если ты просто организатор концертов. Продающий наркотики. Мы не говорили про его отъезд. Антон оставил мне весь товар, и месяц я успешно делал вид, что все идет по-старому. А потом уехал сюда, никому ничего не сказав. Струсил. Если бы я рассказал об отъезде Антона, все остальные детали вылились бы наружу следом. И я просто уехал, оборвал все связи, надеясь, что они сами во всем разберутся. В Питере есть и другие поставщики, с этим проблем возникнуть не должно было… Да и, признаться, меня уже не особо волновала их судьба, важнее была своя собственная шкура.
Договорив, Макс переводит на меня взгляд, который прятал все это время где-то в стороне.
— Но они не разобрались? — спрашиваю приглушенно. От всего услышанного в голове настоящий бардак.
— Нет. Обанкротились. Подробностей не знаю, но связано это было напрямую с нашим мошенничеством.
— И тебе решили отомстить?
— А кому? Антону? Они даже не виделись никогда, он был всегда в тени, работая через меня.
Пораженно качаю головой и встаю на ноги, начиная ходить туда-сюда. Это от переизбытка чувств.
— Зачем ты, вообще, вновь сунулся в этот бизнес? Мало того, что это опасно, так еще и тебя стало в разы легче вычислить!
— А куда бы я еще пошел? Я пытался найти другую работу, но это все не мое. Пока я вижу себя только здесь.
— Глупо! — резко поворачиваюсь к нему. — У тебе ведь есть высшее образование? Почему не пошел по профессии?
— Государственное управление? Я интересуюсь политикой, но работать в этой сфере не хотел никогда. Да и, вообще, при желании меня могли найти, работай я хоть уборщиком в столовой, — спокойно отвечает мне Макс.
— Надо было закопаться в какой-нибудь деревне и пожить там годик! — рычу на эмоциях.
Он весело усмехается. Смешно ему!
— Ладно, основную твою деятельность я принять могу… Но почему снова наркотики? И откуда они у Антона?
— Нашел новых химиков, показал им рецепт. А почему я снова здесь… Наверное, заигрался не меньше Антона. Да и мы ведь друзья.
— Друзья? — едва не верещу. — Был бы он твоим настоящим другом, не стал бы так подставлять во второй раз!
— Мы не собирались проворачивать то же, что и в Питере. Все по-честному.
— Там у вас тоже сначала было все по-честному. И во что это вылилось? — Макс молчит, давая мне время продышаться. Злость в груди постепенно сходит на нет. Сажусь обратно на диван и не смотрю на него. — Ладно… Это твое дело. А теперь поговорим про вчерашний инцидент. Почему вы не поехали в больницу, я догадываюсь. Но неужели это все? Вся их месть?
— Нет, — он хмурится. — Я должен выплатить штраф.
— Сколько? — поворачиваюсь к нему.
— Много, — уклончиво отвечает Макс.
— Сколько? — повторяю вновь, сердито нахмурившись.
— Полтора миллиона.
Прикрываю глаза и качаю головой.
До того, как привозят еду, мы сохраняем обоюдное молчание. Я потому, что не могу найти слов, а Макс, наверное, просто дает мне время все переварить. Пока он одной рукой раскладывает на столе картонные боксы, я не свожу с него взгляда. Нового, посвежевшего взгляда. Теперь он кажется мне… кем-то другим. Я не могу представить его в роли преступника или мерзавца, но и бывшим клубным ловеласом, решившим покорить столицу, тоже больше не вижу. С раскрытием его тайн Макс Власов стал для меня еще большей загадкой.
— Так и будешь следить за мной с дивана? — лениво спрашивает он, не поворачиваясь.
