Тени.
Кто-то пришел.
До нас доносятся тихие голоса, за которыми следует звон то ли ключей, то ли каких-то инстру- ментов.
Я хватаю кассету, фотографию и коробку, и мы с Хлоей бросаемся к окну, через которое влезли.
Уже приземляясь, я слышу, как открывается дверь, но решаю не рисковать – и, не оглядываясь, бегу вслед за Хлоей.
– Кто там был? Я не разглядела, – говорит Хлоя, когда мы добираемся до машины.
– Я тоже.
– К тебе поедем?
– А у тебя нет кассетного магнитофона?
– Ты не хочешь ехать к себе?
Я рассказываю ей про жуткую парочку, которая меня преследовала, и мы сходимся во мнении, что за моей квартирой следят.
– Но нам надо узнать, что на кассете, – говорю я.
– На работе есть магнитофон, – отвечает Хлоя.
Я киваю.
– Поехали.
В зале игровых автоматов мы коротко здороваемся с Маркусом, который подрабатывает здесь по вечерам, и поднимаемся в кабинет Фокусника.
Хлоя, решительно перешагивая через груды книг и бумаг, пробирается к высокому деревянному шкафу, забитому всевозможной старой электроникой. Порывшись там, она достает портативный магнитофон компании «Реалистик».
– Вроде этот должен работать, – говорит она, ставит его на один из столов и включает в розетку.
Я придвигаю пару офисных кресел, и мы садимся напротив.
– Ну, включаю? – спрашивает Хлоя, касаясь кнопки воспроизведения.
– Включай.
Она нажимает на кнопку.
Запись начинается со звука открытия двери. Затем кто-то проходит в комнату и ставит на проигрыватель виниловую пластинку.
Человек с записи сохраняет молчание; он лишь опускает иглу, и начинает играть легкий джаз.
Мелодия незнакомая, поэтому я скачиваю популярное приложение для распознавания аудио и через пару секунд выясняю, что играет песня «Third World Man» группы «Стальной Дэн». Как только она заканчивается, запись тоже подходит к концу.
– «Стальной Дэн», серьезно? – говорит Хлоя. Я лишь пожимаю плечами.
– Давай еще раз послушаем.
Но Хлоя не успевает включить запись, потому что с первого этажа раздается стук в дверь. Хлоя достает телефон и открывает приложение, отвечающее за систему безопасности.
– Твою мать, – говорит она и передает мне телефон.
На экран выводится видео с камеры наблюдения. У входной двери стоят трое.
Суон и ее близнецы.
Мы сбегаем из зала игровых автоматов через черный ход и возвращаемся к Хлое, через каждые несколько минут проверяя, не следят ли за нами.
У нее мы оцифровываем запись, а потом пропускаем результат через кучу специализированных программ, чтобы узнать, нет ли скрытой информации в визуализации звуковых волн.
Мы ничего не находим.
Хлоя достает фотографию переулка из коробочки Барона.
– Давай съездим посмотрим на стену?
– Зачем?
– Ну не просто же так ее фотография лежала у Барона в коробке.
– Ну, давай, – говорю я. – Только надо будет попутно перекусить. Есть хочу жутко.
– И я, но сначала заглянем в переулок.
До центра мы добираемся за двадцать минут.
Дождь недавно закончился, но улицы до сих пор мокрые. Мы идем по потрескавшимся кривым тротуарам, а среди высоток ровными прямоугольниками сереет пасмурное небо. На мгновение кажется, что все вернулось на круги своя, и мы с Хлоей просто прогуливаемся по городу, наслаждаясь прохладной тишиной ночи. Но потом я вспоминаю Барона, пустым взглядом уставившегося в монитор, и Фокусника, разорванного на части неведомой ужасающей космической тьмой. Я беру Хлою за руку. Она сжимает мою ладонь, и мы проходим в переулок.
Оттащив мусорный бак от стены, мы освещаем фонариками телефонов мешанину символов, окружающую фигуру посередине.
Но с прошлого раза рисунок изменился.
Поверх изначальных символов широкими росчерками желтой аэрозольной краски написано:
«А ты в игре?»
– Охренеть, – говорю я.
– Жесть, – шепчет Хлоя. Подойдя ближе, она трепетно касается желтой краски, словно боится, что надпись исчезнет. – Сухая, – замечает она.
На всякий случай мы фотографируем стену, чтобы потом сравнить ее с предыдущими снимками, но я и так вижу, что ничего больше не изменилось. Только появился вопрос, перекрывший все остальное.
«А ты в игре?»
Ответ тут один: да.
Стоит нам сесть в машину и тронуться с места, как в голову приходит неожиданная идея.
– Слушай, можешь выехать на главную улицу?
– Хочешь посмотреть на торец здания?
– Да, раз уж мы здесь. Вроде там пиццерия? Где еще корочку не прожевать.
– Не, пиццерия подальше. На прошлой неделе там был временный магазин виниловых пластинок вроде? А раньше – какой-то хипстерский мебельный. Я там покупала лампочки на кухню, которые ты постоянно порываешься стащить.
– Да, точно, – говорю я. – Было что-то такое.
Хлоя объезжает здание, и мы действительно находим торговую площадку, которую постоянно арендуют всякие небольшие магазинчики. В частности – магазин пластинок.
– Зайдем?
– А там открыто?
– Вроде да, – отвечает она. – Иди сходи, а я найду место и закажу пиццу.
– Возьми мне с сыром, пожалуйста, – прошу я.
– Как скучно.
– Зато вкусно.
Хлоя уезжает, а я захожу в музыкальный магазин. Оказывается, можно не торопиться – вывеска на двери гласит, что они закроются только через сорок пять минут.
