Из-за старого серого стола с выдвижными ящиками по бокам мне улыбается рыжеволосая девушка лет двадцати в свободной юбке в стиле пятидесятых. Я улыбаюсь в ответ.
Кроме меня, в магазине никого нет.
Я осматриваюсь в поисках зацепок. С игрой может быть связано что угодно – расположение коллекционных пластинок на стенах, какой-нибудь узор в интерьере, даже количество корзин с товаром. Но в глаза ничего не бросается.
Если здесь и есть подсказки, то они явно умело запрятаны.
Через пару минут в магазин заходит молодая пара, которая отвлекает на себя внимание продавщицы, поэтому я достаю телефон и фотографирую все, что попадается под руку, включая корзины и стены, чтобы потом подробнее их рассмотреть.
Мне пишет Хлоя. Она заказала пиццу и заняла столик подальше от входа.
Помахав на прощание девушке за стойкой, я спешу в пиццерию. Сахар в крови ощутимо падает, и я только сейчас вспоминаю, как сильно хочу есть.
– Нашлось что-нибудь? – спрашивает Хлоя за пиццей.
Я мотаю головой.
Пока мы едим, мимо ресторана проходит высокая блондинка. Я слежу за ней взглядом и вспоминаю Суон с близнецами. Где они сейчас? Прячутся поблизости и наблюдают, поджидая подходящего мо- мента?
– Слушай, может, Эмили права и Кроу действительно охотится за игроками? – спрашивает Хлоя.
– Ну, тогда мы в полной заднице, – отвечаю я.
– Нас убьют из-за какой-то игры. Чудесная смерть.
– Да уж, чудесная.
– Твою мать. – Хлоя вдруг жутко бледнеет.
– Барон бы с нами согласился, будь он здесь.
Она кивает. Понимает, что так и есть. Только легче от этого не становится.
Идея приходит в голову, когда мы с Хлоей, доев, ждем счет.
– Вот блин, – говорю я.
– Что такое?
– Сейчас вернусь! – Я выскакиваю из пиццерии и бегу обратно в музыкальный магазин. Как мне сразу не пришло это в голову? Я хватаюсь за ручку и тяну дверь на себя.
Она заперта. Сука!
Я прижимаюсь лицом к стеклу. Рыжеволосая девушка до сих пор стоит за кассой. Я стучу в дверь и машу ей. Она, отложив посчитанную выручку, поднимает на меня взгляд и явно раздумывает, стоит ли открывать.
Я складываю руки в молитве.
Это работает. Она пускает меня внутрь.
Я точно знаю, что мне нужно, поэтому прошу подождать меня буквально минуту. Подойдя к стеллажу с виниловыми пластинками, я нахожу нужный раздел и вытаскиваю альбом «Gaucho» «Стального Дэна» – тот самый, из которого была песня с кассеты. Пластинка оказывается в единственном экземпляре.
На выходе из магазина меня встречает Хлоя.
– Ну и чего ты? – спрашивает она, а потом замечает альбом «Стального Дэна». – Черт. Как мы сразу не догадались?
– Слишком проголодались? – предполагаю я.
Мы направляемся к машине, и тут начинает твориться что-то странное. Уличные фонари выключаются, стоит нам пройти мимо, – гаснут постепенно, один за другим. Сначала мы списываем это на забавное совпадение. Ну серьезно, как отключение электричества может быть связано с двумя случайными прохожими? Но постепенно начинает казаться, что тут что-то нечисто. Будто кто-то следит за нами из тьмы.
Мне вдруг становится холодно. Я хватаю Хлою за руку, и мы ускоряем шаг.
Когда до машины остается пройти всего несколько домов, я оглядываюсь через плечо – и мгновение спустя различаю вдалеке медленно ползущий бесформенный мрак, похожий на косяк больших черных рыб, пробирающихся по дну темного моря.
Это они.
Те, кто преследовал меня в Портленде. Те, кто напал на Фокусника на той пленке.
Тени вернулись.
Оставшийся путь до машины мы пробегаем, не оборачиваясь.
По дороге к Хлое я слушаю шум дождя, барабанящего по лобовому стеклу.
Хлоя сказала, что не видела никаких странных теней, но выключающиеся фонари и так изрядно ее напугали.
Я как раз думаю о них и о силуэтах, клубящихся среди тьмы, и тут телефон пиликает оповещением.
Мне пришло сообщение: белое полотенце, висящее на крючке.
Хлоя со мной, а Барон умер. Никто не знает о нашем сигнале бедствия, кроме них.
Пару секунд спустя приходит ссылка на Гугл-карты.
Желтым маркером обозначено место: закусочная через дорогу от зала игровых автоматов.
Уже у закусочной небо внезапно меркнет, но всего на мгновение – словно кто-то хотел отрегулировать яркость, но передумал в последний момент.
– Ты это видела? – спрашиваю я у Хлои.
– Что? Рекламный щит?
Я трясу головой. Я говорю про небо, но когда вновь поднимаю взгляд, то вижу тот самый рекламный щит – причем весьма странный.
На первый взгляд он кажется самым обыкновенным – просто реклама известного исполнителя. Но, присмотревшись поближе, я замечаю, что рекламируется не сборник лучших хитов или ранее не изданных песен, а совершенно новый альбом.
Альбом Дэвида Боуи.
– Так, – говорю я, перехватывая ладонь Хлои, которая уже тянется к двери закусочной. – Сейчас будет странный вопрос, но… Дэвид Боуи ведь живой, да?
– Эм… ну, да, вроде. А что? Все в порядке?
– В полном, – отвечаю я.
– Точно?
– Ага, – говорю я и открываю дверь забегаловки. – Пойдем.
…
Народа немного: всего пять-шесть человек, которые не обращают на нас никакого внимания. Видимо, отправитель полотенца пока не пришел.
Заняв дальний столик, мы заказываем кофе, и Хлоя подсаживается ко мне.
