«Ошибка 404. Страница не найдена», – гласит подпись под картинкой с вращающимся мячом.
– Нерабочая ссылка, – говорю я.
Хлоя медленно закрывает ноутбук.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я. – Надо искать дальше.
– Да, – отвечает она. – Но сначала давай обсудим, что с тобой творится.
– Ты о чем?
– О твоих провалах в памяти. «Кингфиш» ты не помнишь, хотя мы постоянно туда ходим, зато помнишь несуществующий фильм Линклейтера.
– Слушай, я все понимаю, но… – Я выдыхаю.
Я могу просто сказать, что память меня подводит и ничего страшного в этом нет, но врать Хлое не хочется.
– Ладно, – говорю я, – только выслушай, хорошо?
Хлоя кивает.
– Я прекрасно помню тот фильм, – говорю я. – Он существует – существовал, по крайней мере. И «Кингфиш» действительно закрыли шесть лет назад. Я понимаю, ты думаешь, что «Перед полуночью» так и не вышел в прокат, а «Кингфиш» работает и процветает, но… Я знаю, звучит дико, но мне кажется, что еще совсем недавно моя реальность… отличалась от твоей.
– Ты меня пугаешь, К.
– Поверь, я понимаю. Мне тоже страшно.
– В каком, блин, смысле твоя реальность отличалась?
– Пока не знаю. Дай мне над этим подумать, пожалуйста. Просто… доверься, ладно?
Хлоя пристально смотрит на меня, а потом берет за руку.
– Ладно. Я тебе верю, честно, только скажи, если вдруг случится какая-нибудь…
– Необычная ситуация? – спрашиваю я.
– Невообразимая хренота, – говорит Хлоя.
– Я все расскажу, обещаю, – говорю я.
– Да уж давай, – отвечает она и убирает ноутбук. – Пойду поработаю, но если найдешь что-нибудь на уровне QR-кода в демонической картине – звони.
Я киваю.
– Мы разберемся в этой херне, К.
– Думаешь?
– Даже не сомневайся.
Льет дождь. Я иду в зал игровых автоматов, кутаясь в тонкую толстовку с капюшоном. Перебегая дорогу под знаком «Переход запрещен», я ощущаю под подошвами любимых кожаных ботинок мокрый асфальт и мелкие камушки.
Идти остается всего половину улицы, как меня вдруг охватывает знакомое чувство.
Как и всегда, оно начинается с покалывания в животе, которое вскоре превратится в низкие нечеткие вибрации. А потом станет еще хуже.
Твою мать. Опять началось.
Я бросаюсь к ближайшему фонарю, прекрасно зная, что меня ждет. Конец света, вот что.
Гравитация пропадает первой.
Все, что не прибито к земле, отрывается от нее и медленно летит вверх. Раздаются оглушительные вопли – люди и животные кричат, неотвратимо направляясь в небытие.
Видимо, что-то столкнулось с нашей планетой и сдвинуло ее с орбиты – или, может, сама Галактика наткнулась на другую систему. Какая разница? Совершенно понятно одно: это конец и впереди ждет лишь смерть.
Неважно, чем мы занимаемся – сидим на диване, лежим в постели, – все мы несемся сквозь Вселенную на скорости два миллиона километров в час. Мы даже не представляем, насколько одиноки – крохотные жучки на крохотной планете, застрявшие в относительно небольшой Галактике, на огромной скорости мчащейся в космосе. До апокалипсиса рукой подать.
И вот день настал.
Я не успеваю схватиться за фонарь – и уплываю вверх, в холодную бескрайнюю синеву, которая вскоре сменяется густой безграничной чернильной тьмой.
Покинув атмосферу, я приближаюсь к черноте, граничащей с открытым космосом, и вдруг замечаю летящую ко мне башню.
Кадингир. Вавилон. Зиккурат.
Все это проносится в голове, пока я смотрю, как она отрывается от сине-зеленой поверхности Земли и взмывает в холодную темную пустоту кос- моса.
Почему мы не видели ее с Земли? Почему не нашли ее? Я пытаюсь заглянуть вниз, понять, откуда она взлетает, но не могу различить местоположение башни среди знакомых континентов.
Я взлетаю все выше и выше; что случится, когда воздух исчезнет и останется только вакуум? Словно отвечая на мой вопрос, сознание начинает гаснуть. Моя протянутая рука касается монолита – и в нем открывается дверь.
За мгновение до того, как я окончательно разминусь с башней и улечу в бесконечную темноту, я успеваю ухватиться за край дверного проема и забраться в громадную черную конструкцию.
Стоит мне оказаться внутри, как дверь закрывается и я оказываюсь в лифте, сделанном из того же материала, из которого построена сама башня.
В лифте пусто, только на стене вырезан символ: круг, балансирующий на острие треугольника. Он чем-то напоминает замочную скважину, через которую так любят подглядывать в фильмах. От круга исходит мягкое белое свечение.
Этот круг – кнопка.
Я не знаю, куда она меня приведет. Но все равно нажимаю, и мгновение спустя лифт начинает двигаться вверх.
Где-то через минуту свечение кнопки постепенно переходит из белого в ярко-красное. Лифт ускоряется, трясется, а потом резко дергается и меняет направление, и я падаю на пол.
Меня бросает на стену; лифт движется вбок, стремительно набирая скорость.
Такое ощущение, что проходит целая вечность, но в конце концов лифт все же замедляется, а затем останавливается вовсе.
Я встаю, опираясь на стену, перевожу дыхание и жду, когда откроются двери.
Но лифт вдруг начинает двигаться вниз.
