В гостиной маркиз склоняется надо мной, крепко прижимает к себе и целует так, как целовал лишь в Дин-Гуардире. Сминает мои губы в собственническом поцелуе, не похожем ни на один из тех жалких поцелуйчиков, что я выигрывала на балах. Его губы немного горчат, я чувствую отзвук клубники и сливок, и это отрезвляет меня.
- Нам пора спать, Атолгар.
- Да, Игрейн,- он лишь крепче прижимает меня к себе, замирает и, оттолкнув меня, вылетает прочь.
Лорд Дирран прыгал козликом под звонкий смех королевы и ухмылку Его Величества. Сегодняшний вечер был посвящен играм и семье. В королевской гостиной яблоку негде упасть - лорды и леди привели своих детей, внуков и племянников. Кто-то плакал, и служанки подносили младенцам слабый сонный отвар, кто-то слишком громко смеялся и бегал, с этими разбирались маги, остужая эмоции детей. Королева сидит на своем импровизированном троне, Адеррин стоит рядом с ней и отпускает шуточки, глядя как престарелые милорды, высоко задирая тощие ноги, пляшут с детьми.
Роберта периодически промокает виски душистой водой - ей невмоготу от духоты, запаха детской мочи и ядреного аромата духов. Как назло все окна закрыты, и свежий ветерок не способен поспособствовать облегчению ситуации.
Привычные ко всему придворные угощаются выставленными на столах яствами, пьют вино и кормят своих капризничающих детей. Мне, как и Роберте, кусок в горло не лезет.
Вот лорд Дирран возглавляет детский хоровод, его куцая седая косица нелепо трясется, по лицу стекает пот. Украдкой он утирается широким платком, и вновь бросается выплясывать под одобрительным взглядом королевы.
- Не понимаю, что происходит,- отстраненно произношу я.
- Будто я понимаю,- фыркает Роберта и манит меня за собой. За портьерами скрыт уединенный альков.- Не трогай стены, они, как правило, несут на себе отпечатки чужой страсти.
На поясе Роберты внушительный мешочек, в нем трубка и кисет с табаком. Женщина закуривает, сноровисто набивая трубку. Я помню движения еще по своему отцу - быстрые, отточенные годами.
- Менестрель оказался девчонкой,- Роберта выпускает изо рта дым и довольно улыбается.- Коронер и так-то не особо умом отличался, начал заикаться. Расстегнул камзол, а там, вместо впалой мальчишеской груди задорные девичьи сиськи. Бедняжка, ей было не больше шестнадцати, девица нетронутая во всех смыслах,- миледи неприятно смеется. - Возникают вопросы, верно?
- Менестрель оказался девчонкой. Коронер начал заикаться, расстегнув камзол - вместо тощей мальчишеской груди задорные девичьи сиськи
- И самый главный, почему королевская прихлебательница делится подобной информацией,- щурюсь, едкий табачный дым раздражает глаза.
За портьерой шорох, невнятный стоны и раздраженное:
- Неужели другого места нет?
- Любиться дома нужно,- ехидно отзывается Роберта и выбивает трубку на пол.- Грязнее не станет. Все просто, дорогая моя. Сейчас мне это выгодно, и не твое дело, что за дивиденды я с тебя получу.
- Я могу поступить так, как вам не понравится.
- Главное, чтоб ты вообще хоть что-то начала делать, а то потонешь в потоке экскрементов.
- Хорошее у вас образование, миледи.
- А то ж,- хмыкает Роберта,- чай надо было бабехе деревенской лоск придать. Да-да, слухи не врут, народилась в селе сильная ведунья, там меня муж и заприметил. Это после я уж пообтаскалась по дворцам, и весь дар себе в уши залила. Знала бы, какая роскошная жизнь меня ожидает, бежала бы без оглядки сквозь крапиву. Я ведь от него, почему, не утекла тогда? Босиком была, а впереди овраг с крапивой. Ну а после купилась на мягкую постель, вкусную еду и красивые платья. Не лупай глазами, Игрейн, я тебе не тайну открыла. Идем, пора возвращаться на праздник семьи и счастья, чтоб им всем пропасть.
Придворные жмутся к стенам - в центре зала Их Величеств развлекают артисты. Безвкусица возведенная в абсолют.
- Любима труппа короля, только они имеют право выступать в Дин-Эйрине,- негромко произносит Роберта и меня окатывает жаром. Свист рассекаемого воздуха, глухой удар, я вернулась в тот день. Солнечный день, когда король явил мне свою милость - оставил жить.
Беру со стола яблоко, предвкушая кисловатый привкус во рту. Роберта что-то маловразумительно шипит, поворачиваюсь к ней. Представленные кушанья не вызывают аппетита - по такой жаре немудрено отравиться каким-нибудь особенным деликатесом.
- Старик совсем из ума выжил, какие коленца выписывает,- хмыкает Роберта.
- От короля и королевы зависит его благосостояние,- повторяю набившую оскомину шутку и кладу фрукт назад. Без него кисло.
- Зря ты так думаешь, род Дирран поправил свое положение еще пять лет назад. Это уже Ее Величество принялась задаривать родственников, едва представилась такая возможность. Нищими они к тому моменту уже не были.
В дальнем, от нас, углу зала раздался горький, полный ужаса крик. Мы стояли лицом к королеве и я с содроганием отметила почти счастливую, безумную улыбку Ее Величества. Он отсалютовала кубком залу и начала нараспев декламировать:
