Я подолгу смотрел на воду и думал о всякой всячине, желательно как можно более далекой от моей нынешней жизни: например, о затопленном городе Ис у побережья Бретани и о том, могут ли его найти магловские подлодки. Говорят, там иногда можно услышать звон колоколов из-под воды. Может быть, и в школьном озере есть что-то подобное? И если нырнуть и поплыть, касаясь рукой железной цепи, то рано или поздно увидишь дома, в окна которых заплывают рыбы, бывшую рыночную площадь, облюбованную русалками, и заросшую водорослями мостовую. Странно даже, что никто до сих пор не решился на такое путешествие. Хотя, возможно, город заколдован, и, поднявшись на поверхность, окажешься совершенно в другом месте или даже в другом времени. Школа и ее обитатели станут невидимками для тебя, а ты — для них, пройдешь мимо и не заметишь...
С тех пор, как мы с Томом рассорились, ничего не изменилось. Он несколько раз пытался помириться, но словно какой-то внутренний демон заставлял меня отвечать издевками, так что Том, пожав плечами, уходил. Потом ему, кажется, стало все равно. А мне было тоскливо, но я никак не мог заставить себя сделать шаг навстречу. Мучился, но не хотел первым идти на попятный. Злился, то скучал по нему, то чуть ли не ненавидел — и никак не мог понять, что же, собственно, происходит. И не чувствовал в итоге ничего, кроме гнетущей пустоты, как будто из моего мира разом вырезали половину.
***
Жизнь нашей компании я наблюдал в это время со стороны. Меня из нее не вычеркивали — наоборот, Розье и Флинт несколько раз пытались помирить нас с Томом. Но я сам отстранялся, не хотел ни в чем участвовать. Между тем в жизни не только компании, но и всего факультета происходили перемены. Слизерин медленно, но верно превращался в хорошо организованную, почти военную структуру. Как-то незаметно на каждом курсе выделился неофициальный лидер — их называли "старшими", — и Том в качестве старосты факультета имел дело только с ними. Лидеры несли ответственность за то, что творилось у них на курсе. Они входили в нашу компанию, которую с недавних пор наполовину в шутку, наполовину всерьез стали называть "ближним кругом". Это было во многих смыслах удобно и выгодно, не говоря уже о том, что вызывало зависть. Зато и доставалось лидерам за нарушения их подопечных не на шутку. На втором курсе "старшим" был Селвин, плотный рыжеволосый пацан. На первом — Вилли Трэверс, которого Том очень опекал. Сам Вилли смотрел на Риддла снизу вверх, со смесью восторга и ужаса, и верил ему безоговорочно.
Все, за что с факультета снимали баллы, перестало быть личным делом нарушителя — теперь это было чуть ли не намеренным преступлением против всех. Что было вполне в духе Слизерина с давних пор, так что принцип приняли без особой внутренней ломки. Факультет важнее отдельных людей; факультет должен всегда быть заодно; хорошо то, что усиливает Слизерин, плохо то, что его ослабляет; думай прежде всего о факультете, а не о себе; помоги другому слизеринцу, а факультет всегда тебе поможет и никогда не оставит в беде...
Этот кодекс никому не приходило в голову записывать; тем не менее, младшим курсам его внушали постоянно, так что они знали эти "заповеди" почти наизусть, словно впитали их в плоть и кровь. На факультете появилась касса, в которую следовало сдавать обязательные взносы. Из них устраивали общие вечеринки и помогали выходцам из бедных семей и тем, у кого родители погибли на фронте. Лидеры контролировали поведение своих подопечных — какими методами, никого не касалось, — потому что за все спрашивали с них, а нарываться на возмездие даже не от самого Тома, а от "ближнего круга" никому не хотелось. Зато во внешнем мире Слизерин никто не трогал — Том брал на себя все переговоры с преподавателями, и почти всегда ему удавалось "отмазать" нарушителей. Да и среди студентов желающих ссориться со слизеринцами было мало, потому что факультет жестко защищал своих. Никто не смеет обижать слизеринца, гласил неписаный принцип; а кого надо, мы и сами обидим...
Слагхорна новое положение вещей вполне устраивало — Слизерин с большим отрывом держал первенство школы по баллам. Вдобавок на факультете можно было вовсе не появляться, хотя декан и раньше не утруждал себя посещением студентов. Теперь же Том брал на себя решение любых вопросов, и Слагхорн во всем полагался на него.
Новые порядки касались, правда, не всех. Это была чисто мальчишеская система — распространить ее на девочек, этих непонятных и непредсказуемых существ, никому и в голову не приходило, да и нужды не было. Так что девчонки только посмеивались, глядя со стороны на мужские игры в иерархию. Старшекурсники тоже были на особом положении — они не трогали наш курс, мы не трогали их. Тем более что там были входившие в "ближний круг" Нотт и Руквуд, так что обеспечить поддержку новой политики оказалось несложно. Еще не трогали Блэков — те всегда держались особняком, и общие правила на них по взаимному молчаливому согласию не распространялись.
