Чтобы Том не догадался о моих мыслях, я так старательно "закрывался" в его присутствии, что у него, должно быть, от моей окклюменции постоянно болела голова. К счастью, виделись мы редко, Риддлу было не до меня. Он развернул такую обширную деятельность, что непонятно было, откуда берутся силы. Помимо учебы и факультетских реформ, Том в начале октября стал-таки лаборантом у Меррифот. Профессор подошла к делу серьезно и принялась готовить его к роли преподавателя, хотя вслух об этом не говорила. Так что теперь у него были трижды в неделю дополнительные занятия по ЗОТИ; вдобавок Меррифот приносила ему стопки книг из своей личной библиотеки и требовала чуть ли не вызубрить их наизусть.
Помимо этого, Том продолжал помогать с уроками Хагриду и вдобавок не отступился от намерений касательно Минервы. Он держался от нее на расстоянии, но не прекращал ухаживаний, иной раз очень изобретательных. Когда Робертсон входила в Большой зал, над ее головой рассыпались фейерверки, или же она шла по ковру из цветочных лепестков; а бывало, что утром перед входом в гостиную Гриффиндора появлялся настоящий сад с яблоневыми деревьями, птицами и травой. Ничего особенного в этом не было — в принципе, на такое колдовство способен любой волшебник, — но иллюзии были очень реалистичны, так что, касаясь ствола наколдованной яблони, можно было почувствовать шершавую поверхность и даже увидеть муравьев, деловито спешащих куда-то по трещинам коры.
Столь явные признаки внимания не могли остаться незамеченными — на Робертсон откровенно пялились и болтали у нее за спиной. Все это выводило Минерву из себя. Она разыскивала Тома на переменах и возмущенно требовала, чтобы он прекратил свои штучки. Но потом, с чисто женской непоследовательностью, начинала расспрашивать, какие заклятия он использовал и как закреплял эффект. Спор обычно затягивался до звонка на урок, а на следующей перемене Минерва уже стояла у двери класса, когда мы выходили, чтобы продолжить разговор. Не обращая внимания ни на кого вокруг, она уводила Тома к окну, раскладывала на подоконнике справочники и, то и дело отбрасывая волосы, чтоб не мешали, принималась доказывать ему, в какой формуле он допустил ошибку.
В другой раз эти двое могли остановиться поболтать посреди коридора, так что толпа школьников огибала их, словно морское течение — остров. Постепенно от трансфигурации они перешли к литературе и политике и теперь часами бродили вокруг озера, держась за руки — Том в школьной мантии, Минерва в стареньком коричневом пальто и перчатках. Когда он превращал встретившиеся по пути камни в кроликов, Минерва тут же заставляла их обернуться стайками птиц. Подчиняясь движению палочки Тома, птицы становились облаками и проливались дождем — Минерва смеялась и наколдовывала из воздуха зонт, под которым прятались оба.
Наверное, ей одной во всей школе еще не ясно было, что это любовь.
Все остальные давно уже все поняли. Минерва была анимагом и превращалась в кошку, так что над Томом посмеивались: мол, выбрал жену, которую легко прокормить, мышей она сама себе наловит... Девочки со Слизерина ненавидели Минерву лютой ненавистью, хотя выражали это по-разному. Маленькая Эйлин Принс замкнулась и почти ни с кем не разговаривала, Патриция Деррик рассказывала всем, какая Робертсон дура, да еще и ходит в штопаных чулках, а Лорин Яксли строила планы, как бы подлить ей яду или, по крайней мере, отворотного зелья. Правда, так и не решилась — побоялась ссориться с Томом.
Бывший кавалер Минервы, Джордж МакГонагалл, тоже все видел — не слепой, как-никак, — и чем дальше, тем больше выходил из себя. От природы добродушный, он поначалу просто ждал, пока увлечение пройдет. Потом попытался поговорить с невестой серьезно и добился только того, что Минни отказалась сидеть вместе с ним на уроках. Наконец он не вытерпел и прислал Тому записку с формальным вызовом на дуэль — в шесть часов вечера в пустом коридоре четвертого этажа.
Слухи о дуэли быстро распространились, и зрителей набралось немало. Кроме гриффиндорцев и слизеринцев, пришли еще хаффлпаффцы, а также Даррен Малсибер и несколько других студентов с Рэйвенкло, всем своим видом показывавших, что они выше подобных глупостей и им невыносимо скучно. Сзади над толпой возвышалась лохматая голова Хагрида, а у стены, небрежно прислонившись к ней и глядя исподлобья, стоял Касси Малфой. Надо же, и этот пришел посмотреть...
МакГонагалл сильно нервничал, даже со стороны было видно, как у него дрожат руки. Он явно уже жалел, что ввязался. Прислав вызов, он тем самым публично признал, что его обошли, был смешон и знал это.
Том пришел минута в минуту, пробрался через толпу, окружавшую МакГонагалла, и сказал ему так дружески, словно они собрались вместе выпить пива:
— Привет. Прости, что заставил ждать.
Джордж не удостоил его ответом. Наблюдатели расступились, освобождая место для дуэлянтов. Аластор Моуди с Гриффиндора, который до последнего пытался отговорить МакГонагалла от дурацкой затеи, раздраженно дернул плечом и вышел на середину, чтобы взять на себя обязанности рефери.
