— Ты о чем вообще думал? — побагровевший Руквуд тряс его за грудки. — Совсем уже ничего не соображаешь?!
Доббс был красен, как рак, и, кажется, готов сорваться в истерику:
— Лучше скажи, что теперь делать?! Господи, меня же дома убьют!
Рядом с Доббсом стоял Касси Малфой, бледный, как полотно, и кусал губы. Я поискал глазами Тома. Он стоял чуть в стороне, склонив голову набок, и внимательно следил за скандалом, но не вмешивался.
Малфой, словно прочтя мои мысли, тоже обернулся в ту сторону.
— Доббс, да заткнись ты наконец! — заорал он на однокурсника, и видно было, что только присутствие девочек удерживает его от нецензурной брани. — Дайте ему кто-нибудь огневиски, что ли, пускай успокоится и заглохнет!
Доббс попытался что-то ответить, но Малфой не стал его слушать и принялся пробираться через толпу к Риддлу. Не дожидаясь его, Том повернулся и вышел из гостиной. Малфой последовал за ним.
Тем временем к нам протолкался Нотт. Я схватил его за рукав:
— Тед, хоть ты можешь объяснить, что тут за бедлам?
— Да дурацкая история...
Нотт стер пот со лба — в гостиной было жарко от скопления народу.
— Доббс попался на воровстве в Хогсмиде, в бакалейной лавке. Не так уж много стащил, галлеонов двадцать, но его взяли с поличным.
— И что? — Колин фыркнул. — Не он первый, не он последний. С чего такой шум-то?
В деле и вправду не было ничего необычного. Кражи в Хогсмиде пускай редко, но случались, а тем более в голодные военные годы.
— Нет. На этот раз все серьезно. Хогсмидский муниципальный совет решил, что с них хватит. Глава совета, Уолтер Линдсей, явился к Диппету и сказал, что они закрывают деревню для студентов, насовсем.
— Да ну, — сказал я. — Это страшилки. Хогсмид получает от школы большую часть дохода, и все это знают. Взять хотя бы "Сладкое королевство" и "Три метлы". А "Зонко", а канцелярский магазин? Если они сделают так, как обещают, полдеревни мигом разорится!
— Может, и вправду пугают, — согласился Нотт. — Но Линдсей еще пригрозил, что лично пойдет в Совет попечителей, да вдобавок поднимет шумиху в газетах и добьется, чтобы Диппета отстранили, раз он не может навести в школе порядок. А на Диппета и без того много жалоб. Он сейчас держится за свое место обеими руками, так что из-за Доббса совсем взбеленился. Дескать, отчисление, без разговоров. Завтра в одиннадцать всю школу собирают в Большом зале, зачитывают приказ — "за поведение, недостойное студента Хогвартса", — и привет. Слагхорн, как водится, умыл руки. Августус пытался вступиться, но директор ни в какую...
Я обогнул толпу и выскользнул из гостиной. В коридорчике, который вел к спальням мальчиков, я услышал голоса Тома и Касси Малфоя.
— Куда ты смотрел?
— Да причем здесь это?! Послушай, не хочешь помогать, так и скажи, но я тебя по-человечески прошу...
— Ты меня не слышишь, — Том говорил тихо, медленно и очень спокойно. — Я спрашиваю, куда ты смотрел.
— О черт! — Малфой был на грани взрыва. — Да почему я должен за ним смотреть?!
— Ты пользуешься влиянием на курсе. У тебя сильный характер. Кто, если не ты, будет отвечать за твоих товарищей? То, что случилось, — твоя вина.
— Даже если так, это сейчас не ко времени и...
— Позволь мне решать, что именно сейчас ко времени. Для тебя очень важно, чтобы Доббса не отчислили?
Наступила пауза.
— Как тебе сказать... Не знаю. Если его выгонят, я, в общем, плакать не буду — мы с ним не особенно дружим, да и тип он не самый приятный. Но все-таки... Какого черта они отчисляют кого-то из наших, не спросив, что думает об этом факультет?!
— Значит, важно?
— Ну... Наверное, все-таки да.
— Хорошо, — коротко ответил Том.
Услышав шаги, я вернулся обратно в гостиную.
Событие обсуждали до позднего вечера. Одни ругали Доббса на чем свет стоит — помимо всего прочего, Слизерин потерял из-за него двести очков, — другие говорили, что он, конечно, идиот, но директор в этой истории повел себя, как самодур. Том не принимал участия в спорах — он что-то обсуждал в уголке с Руквудом. Тот поначалу пытался возражать, потом раздраженно смотрел в сторону, но в конце концов, видимо, согласился.
Я думал, что Том, как обычно, пойдет договариваться с директором, но в тот вечер он не уходил с факультета. И утром после завтрака никуда не пошел, а спокойненько вернулся в общую гостиную. Между тем время уже близилось к одиннадцати, когда нам следовало явиться в Большой зал, чтобы выслушать приказ об отчислении, а также речь на сорок минут, которую Диппет наверняка закатит по такому поводу.
Гостиная прямо-таки гудела от разговоров. Малфой отмалчивался, хотя заметно нервничал. Сам виновник случившегося, Доббс, потерянно жался в стороне. От его обычной нагловатости не осталось и следа. Под левым глазом наливался огромный синяк — видимо, однокурсники уже высказали ему общественное порицание в самой простой и доступной форме.
