Я замер. За спиной что-то со скрежетом двигалось, словно кусок стены вдруг поехал в сторону. Пахнуло болотом, стоячей водой. Том опять заговорил на парселтанге, но как-то странно — глухим, низким голосом, так что получался скорее хрип, чем шипение. Казалось, он задыхается. Я так сдерживал себя, чтобы не обернуться, что мышцы шеи чуть не сводило судорогой. Обостренный слух выхватывал чужеродные звуки — шорох откуда-то снизу, будто там шелестят осенние листья (листья? под полом?), шипение, движение чего-то невидимого...
Затем пол под моими ногами вздрогнул, будто на него опустилось что-то массивное. Шорох становился все громче, а Том то свистел, то издавал рокочущие низкие звуки и в странном рваном ритме постукивал ногой по полу. Рядом кто-то двигался, безостановочно и тяжело. Что-то большое и мягкое на мгновение коснулось моей ноги, и я в ужасе зажмурился и даже задержал дыхание. Потом вдруг послышался нормальный, человеческий голос Тома:
— О, черт! Не получается... Хотя нет... Сейчас...
Еще минута шипения и свиста. Потом меня окликнули:
— Уже можно.
Медленно, на ватных ногах, я обернулся и открыл глаза.
Глава 31
Сначала я даже не понял, что это такое. Представьте себе, что водопроводная труба диаметром три фута вдруг решила поразмяться и вылезла из стены. С той разницей, что трубы редко красят в изумрудно-зеленый цвет и при движении они, наверное, скрежещут, а не шуршат.
От Тома меня отделяли кольца змеи — такой огромной, что через нее пришлось бы перепрыгивать, как через упавшее на дорогу дерево. Но я не мог не то что сделать шаг — даже вздохнуть. В голове мелькали обрывки мыслей: змеи вроде бы не бросаются на неподвижную добычу... если я буду стоять, не шевелясь, она меня не заметит...
Хвост змеи все еще скрывался в зиявшей под умывальником дыре. Скосив глаза, я увидел массивную голову, похожую на наконечник великанского копья. Длинным раздвоенным языком змея обследовала подоконник. Темную поперечную полосу я поначалу принял за узор шкуры и только потом понял, что это черная повязка на глазах.
Обернувшись, я увидел, что Том улыбается, и страшно разозлился. Ничего себе шуточки!
— Что это за чудище?!
Голос не подчинялся мне и звучал пискляво, как у цыпленка.
— Василиск, — весело ответил Том, наслаждаясь впечатлением.
Колени у меня подкосились. Толстый хвост змеи прошуршал совсем рядом, задев мою ногу. Он был такой тяжелый, что казалось, будто по ступне протащили бревно.
— Осторожно, — сказал Том. — А то будешь весь в синяках. Меня она однажды случайно сбила с ног и проползла сверху — ребра потом неделю болели. Хорошо еще, вовремя свернула в сторону, а то могла бы и раздавить.
— Она?!
— Это самка.
— Ты уверен, что она не сбросит повязку?
— Рада бы, да не может. Это усовершенствованный вариант Obscuro. Говорят, взгляд василиска безвреден для змееустов, но мне как-то не хочется проверять.
Я вжался в кафель, потому что скользившая вдоль стены гигантская голова добралась до меня. Раздвоенный язык коснулся моей руки — он был неожиданно прохладный и сухой. На голове змеи чуть выше повязки виднелись белые наросты, словно маленькая корона.
— Я объяснил ей, что ты не еда, — сообщил Том.
— Какая радость...
Голова змеи поднялась выше.
— Не двигайся. Она просто знакомится, не бойся.
Я зажмурился и задержал дыхание. Язык мягко касался моих щек и шеи. Это было бы даже приятно, если не думать о том, что василиск при желании запросто меня проглотит.
Змея поползла дальше — обследовать умывальники. Том бесцеремонно перешагнул ближайший к нему виток ее тела и подошел ко мне.
— Ну как? Нравится?
— Ни капельки, — ответил я честно.
— Жаль, — он вздохнул. — Тогда я отправлю ее обратно. У меня все равно ничего с собой нет.
Ага, кроме меня...
Обернувшись к василиску, Том опять зашипел и засвистел. На этот раз змея ответила.
— Спрашивает, не принес ли я кроликов. Но я ее уже кормил на той неделе, так что обойдется.
Невозможно передать, с каким облегчением я опять отвернулся и прижался лбом к кафелю, пока Том снимал со змеи повязку и запускал ее обратно в дыру под умывальником. Едва стена со скрежетом закрылась, я на ватных ногах дошел до подоконника, сел на него и закурил, вытащив сигареты из кармана халата. Том устроился рядом, болтая ногами и отмахиваясь от дыма.
— А я-то думал, василиски давно вымерли, — сказал я, вздрагивая от сквозняка.
— В Европе — да. Это, наверное, последняя особь.
— Где ты ее взял?
— Она всегда здесь жила. В подземелье под школой. Помнишь, в той книге, что ты мне когда-то подарил, шла речь о Тайной комнате Салазара Слизерина? Мы ее еще искали потом, облазили весь Хогвартс.
— Хвала Мерлину, что не нашли.
