Оказалось, что Поллуксу, отцу Альфарда, Вальбурги и Сигнуса, досталось по завещанию очень даже немало — два дома в Лондоне, усадьба в Корнуолле и еще капитал в Гринготтсе, дававший процентами около десяти тысяч галлеонов в год. Зато по отношению к дочерям дед оказался не так щедр, и наследство они получили довольно скромное. Для одной из теток Альфарда, Дореи, это не имело значения, поскольку она и так уже была помолвлена с неким Чарлусом Поттером. Но вот вторая, Кассиопея, прорыдала все похороны.
— Представляешь, ей досталась всего тысяча годового дохода. Это же гроши! Теперь она не сможет выйти замуж, а ведь ей уже двадцать восемь лет!
Друэлла содрогнулась при мысли, что в таком возрасте можно оставаться старой девой.
— Ничего себе — "гроши"! — я засмеялся. — Знаешь, многим и того хватит, чтобы за ней приударить, будь даже эта тетка Кассиопея страшна, как смерть.
— Сигнус говорит, — доверительно сообщила Друэлла, — что она слегка не в себе. А если совсем честно — чокнутая, как мартовский заяц. Она даже в Хогвартсе из-за этого не училась. У них в роду вообще хватает психов, потому что Блэки слишком часто женились на двоюродных сестрах. Есть даже один сквиб, но его никто никогда не видел. Говорят, его держат в той самой усадьбе на цепи.
— Чушь какая!
— Не знаю, не знаю... А ты думаешь, тетке Дорее от хорошей жизни позволили обручиться с Поттером? Он хоть и богатый, но все же не ровня Блэкам. Однако выхода нет, им нужна свежая кровь.
— Ах, так вот почему тебя должны принять с распростертыми объятиями?
— Во-первых, — Друэлла гордо вздернула нос, — мы все-таки не чета Поттерам, не какие-нибудь торговцы. Во-вторых, Сигнус ведь не старший сын, так что с его невесты и спрос меньше. Это Альфарду родители хотят найти чуть ли не принцессу — ну и пусть ходит неженатый, раз на них не угодишь.
— А ты уверена, что тебе стоит связываться с такой семьей?
— Ой, — она сморщила нос, — Сигнус-то нормальный. Конечно, не без странностей, но с этим я сумею справиться. Главное, что он будет меня слушаться. И потом, Рэй, — она мечтательно прищурилась, — подумай только: после свадьбы его родители наверняка выделят нам тысячи две в год, а может быть, даже три. Конечно, не ахти какая сумма, но ведь это только для начала, а жить мы будем скромно, без излишеств. В конце концов, Сигнус очень нетребовательный — лишь бы его вкусно кормили да не мешали сидеть и мечтать, вот он уже и доволен. Надо будет купить хорошую эльфиню-повариху... А отдыхать вовсе не обязательно в каком-нибудь шикарном месте вроде Антибских островов или Лидо, достаточно простенького, недорогого курорта. Лазурный берег вполне подойдет — надеюсь, война к тому времени закончится. Можно ездить в Монте-Карло, в наши дни оно просто-таки ужасно вышло из моды, так что это будет дешево и скромно...
Я пробормотал что-то насчет реферата, который надо срочно закончить, и сбежал от Друэллы. Иначе расхохотался бы в голос, слушая ее мечты о "скромном и дешевом" отдыхе в Монте-Карло, и она бы обиделась.
***
Будто специально, на следующий день после этого разговора Эйвери передал мне коротенькую записку от Слагхорна. Декан сообщал, что ждет меня в четверг для беседы о будущей карьере. Я был почти в самом конце списка — остальным было назначено на вторник и среду.
Ничего особенно интересного я не ждал. У Альфарда, например, консультация продлилась минут пять от силы: ясно было, что с деньгами его семьи можно не беспокоиться о хлебе насущном. Блэк сказал Слагхорну, что после школы намерен поехать посмотреть мир, а что дальше — пока не решил. Слагхорн в ответ выразил надежду, что Альфард и в дальних краях не забудет своих старых учителей. Тот вежливо ответил, что, конечно, по возвращении обязательно навестит школу (подразумевалось, что заодно привезет скромный подарок декану) — и на этом все закончилось.
С будущей профессией Колина тоже все было понятно. Он собирался сразу после совершеннолетия уйти в Силы самообороны, после войны закончить учебу экстерном, а дальше пойти по офицерской стезе или поступить в школу внешней разведки. Тим Эйвери собирался работать у своего дяди в конторе по торговле недвижимостью. Мы с Флинтом — как безнадежные — остались на самый конец.
Разговаривая с Маркусом, Слагхорн нехотя похвалил его за приличные оценки и назвал несколько возможных профессий. Но при этом ясно дал понять, что беженцу из Европы, да еще и немцу, вряд ли что светит, кроме должности продавца метел или младшего помощника в аптеке — принести, убрать, помыть пробирки... Когда вслед за Маркусом в кабинет вошел я, декан тяжело вздохнул:
— Садись, Лестрейндж. Ну, что я могу сказать? Твоя успеваемость мне очень не нравится. Собственно говоря, она не просто оставляет желать лучшего, а...
Слагхорн запнулся, будто ему не хватало слов, чтобы описать мое невежество. Я торопливо сказал:
— Я знаю, профессор.
Но декан все еще выжидательно глядел на меня, так что я добавил:
— Мне очень стыдно, сэр. Постараюсь исправиться.
