С
другой
стороны, если
дементор все
же высасывает
душу — какое
право имеет
государство
в лице
Министерства
магии и
Визенгамота позволять
ему это, если
сама по себе
их власть
определяется
как
временная,
касающаяся
лишь земного
срока
человеческой
жизни? (см. Thorndike Act 1479
года, а также
дело Beauchamp vs Darroughby 1632 и
др.) Если мы,
согласно
тому же Thorndike Act, не
принимаем в
суде свидетельства
привидений
как не
имеющие
законной
силы, то
очевидно, что
суд
ограничивается,
таким
образом,
рамками
правовых
отношений с
живыми
существами.
Как же он
может посягать
на то, что
продолжает
существование
и в
посмертии?
Может
ли душа,
отделенная
от тела,
оставаться в
юрисдикции
земных властей?
Ведь, в конце
концов,
никому
достоверно не
известно,
какова ее
судьба после
поглощения
дементором:
уничтожается
ли она или остается
неизменной,
освобождается
со временем
или нет.
Народные
предания
гласят, что
души тех,
кого
поцеловал
дементор, —
самые несчастные
из всех,
потому что не
могут найти дорогу
на Авалон. Не
слишком ли
смело со стороны
нашего
правосудия
определять
посмертную
судьбу
человека? Не
слишком ли
дерзновенно
со стороны
Визенгамота
вторгаться в
компетенцию
суда иной,
высшей
инстанции, перед
которым
ничтожны
даже самые
могущественные
волшебники?.."
Статья
была
написана в
лучших
традициях неудобоваримого
юридического
слога. Я помнил,
как сам с
трудом
продрался
через последний
пассаж. Том
тоже читал,
нахмурившись,
и по
несколько
раз возвращался
к отдельным
абзацам,
пытаясь
вникнуть в их
запутанную
логику. Но,
кажется,
рассуждения
о свойствах
души и
вытекающих
из этого
правовых
казусах
все-таки его
заинтересовали.
"...Разумно
ли исходить
из берущего
свои корни в
магловской
юридической
науке принципа
"одна душа —
одно тело",
если применение
магии делает
его вовсе не
однозначным?
— продолжал
Саймондс. — Например,
как следует
приводить
приговор в
исполнение,
если одна и
та же душа
окажется в
нескольких
физических
телах или
предметах?
Следует ли признать
виновной в
преступлении
и, соответственно,
подлежащей
поцелую
дементора душу
в целом
(тогда все ее
части
следует еще отыскать)
или ее
конкретный
фрагмент
(фрагменты)?
Разумеется,
такая
возможность
остается чисто
умозрительной,
если,
конечно, не
принимать за
реальность
истории о
Цепеше и прочих
темных
волшебниках.
Однако ее
нельзя сбрасывать
со счетов,
прежде всего
как интересный
"точильный
камень", на
котором шлифуются
спорные
юридические
идеи..."
Том
перечитал
несколько
раз
последний
абзац,
нахмурился,
пробормотал
себе под нос:
"Это еще о чем?",
потом встал и
пошел к шкафу
с
энциклопедиями.
— Заканчивайте
работу! —
окликнула
нас мадам Локсли.
— Библиотека
закрывается.
В этот
вечер Том не
пошел в свою
подсобку, а
остался в
нашей
спальне.
Проснувшись
в шесть утра,
я увидел, что
он читает при
свече, укрывшись
одеялом.
— Ты
вообще не
спал? Что это
у тебя?
