— Обычно отец, дядя или старший брат, но не обязательно. Мой отец, например, перед свадьбой поругался с дедом и ездил торговаться сам. Сбил цену всего в два раза, до пяти тысяч, представляешь? Мама ему до сих пор припоминает — мол, даже этого не сумел сделать по-человечески.
Том растерянно смотрел на него — он, видно, не предполагал, что волшебная свадьба требует таких расходов.
— Хочешь, я за тебя поторгуюсь? — спросил Нотт. — Я давно мечтал поучаствовать в каком-нибудь старинном народном обряде... Дядя потренирует меня вести переговоры. Да и в любом случае Робертсоны много с тебя не запросят, так что в полтысячи галлеонов, думаю, уложимся, — деловито закончил он.
Я не стал слушать, чем дело кончится, и, пользуясь шумом в гостиной, незаметно ушел в спальню. У меня болела голова, очень хотелось заснуть и ни о чем не думать.
***
На другой день мне, естественно, стало стыдно за свои мысли. В конце концов, если человек женится, это еще не значит, что он умер для всего мира. И я ведь Тома даже не поздравил... Я извинился перед ним, но он только отмахнулся: брось, мол, это пустое. За завтраком сова принесла ему письмо от Батильды Бэгшот, и на следующее утро они с Минервой отправились в Годрикову Лощину.
Я не поехал домой на каникулы — СОВы были уже совсем близко, и надо было срочно что-то делать. Поразмыслив, я решил махнуть рукой на трансфигурацию и зелья и сосредоточиться на тех предметах, которые понадобятся для школы права. Отыскал старые учебники по чарам и истории магии и сидел над ними с утра до вечера. Даже не ходил с остальными к Милки, когда у нас был выходной. С Джейн мы теперь тоже почти не виделись, потому что она стала бы спрашивать, как идет учеба, а мне было стыдно проявлять перед ней свое невежество.
Наступил май, и, будто в насмешку над метеоколонкой "Пророка", где изо дня в день предсказывали похолодание и снегопад, в Шотландии стояла небывалая жара. В Запретном лесу приходилось продираться через густой подлесок, а от непривычно рано расцветшей в этом году акации шел сладкий медовый запах. Накануне приезда Тома я сходил в лес и поставил ловушки на зайцев. Сьюзи теперь следовало кормить до отвала, чтобы она поскорее сбросила старую кожу.
Том появился на следующее утро. Когда я проснулся, он уже был в спальне и, сидя на своей кровати, рассказывал остальным о Годриковой Лощине:
— Мы обошли с визитами всех местных волшебников. Я выпил, наверное, двести чашек чая, а на домашнее печенье не смогу глядеть до конца своих дней. Зато теперь знаю в точности, у кого пропала банка консервированных персиков и чей кузен женился на вдове с двумя детьми. Вдобавок на Пасху пришлось идти в церковь. А я-то надеялся, что окончательно от этого избавился, когда меня вышибли из приюта... Потом я наслушался местных легенд о семье Певереллов, которые были не то люди-невидимки, не то нашли секрет бессмертия, а может, и то, и другое вместе. Вдобавок кто-то из них изобрел самонадевающиеся подштанники. А вообще народ в Годриковой Лощине забавный. Один местный чудак до войны держал у себя мантикору, но та сбежала и до сих пор, говорят, бродит по Эксмуру. Недалеко от деревни начинаются болота, там полным-полно нечисти, так что я отловил парочку интересных тварей в кабинет ЗОТИ... Рэй, вставай уже! Хватит спать, а то тебе ничего не достанется.
Зевая, я приподнял голову. В спальне пахло выпечкой — на столе стояло большое блюдо, видимо, с тем самым домашним печеньем, и все, кроме Тома, поглощали его с безумной скоростью. Рядом с моим ухом что-то зашуршало, и, скосив глаза, я увидел на подушке сверток из тонкой папиросной бумаги.
— Подарок тебе, — сказал Том и вернулся к своему рассказу. В свертке оказался десяток тонких коричневых сигарет, от которых шел легкий вишневый аромат. Раньше я видел такие в табачных лавках, но это был слишком дорогой сорт.
Сигареты мы разделили с Розье, единственным, кроме меня, завзятым курильщиком на курсе, и отправились попробовать их в туалет. Они выглядели несерьезно, но оказались неожиданно крепкими, так что у меня почти сразу же начала кружиться голова. Колин тоже не смог докурить сигарету до конца, аккуратно затушил ее и припрятал окурок на потом.
После обеда я собрался в Запретный лес под разиллюзионным, чтобы проверить ловушки, и Том неожиданно сказал, что пойдет со мной. Я решил, что он хочет о чем-то поговорить, но поначалу он просто молчал, срывая на ходу травинки и рассеянно оглядывая кусты. День был неудачный: в ловушки, расставленные с таким трудом, попался только один заяц. Пока я вытаскивал добычу из невидимых силков и запихивал в мешок, Том сидел на поваленном дереве, обросшем ярко-желтыми гребешками грибов. По дороге он сорвал гроздь цветков акации и теперь задумчиво объедал их по одному. Потом поморщился:
— Несладкие.
— Зачем тогда ты их ешь?
— Ну, я бы, конечно, предпочел леденцы, но они не растут на деревьях.
Он взмахнул палочкой — воздух чуть слышно загудел от заглушающего заклятия. Мне стало смешно.
— Так какие же ты собрался поведать секреты? Давай выкладывай.
