В субботу Рэй пригласил меня на ужин. Стейк из свинины средней прожарки был невероятен, мясо таяло во рту, однако даже оно проигрывало тому оргазму, который я получила, будучи перекинутой через подлокотник дивана с бархатной обивкой в номере люкс отеля «Плаза», с задранной задницей и твердым членом Уилсона во мне.
– Что ты знаешь об этом? – грубо спросила Блу.
– О чем именно?
– Не делай из меня дуру!
Она сама с этим великолепно справлялась.
– Мисс Блу, я не понимаю, чего именно вы от меня добиваетесь?
Мой сухой тон лишь еще сильнее разозлил блондинку.
– Уилсон принадлежит мне!
– Не претендую, но все-таки должна спросить, а он знает, что принадлежит тебе?
Далия поджала губы:
– У него много девочек, но возвращается он всегда ко мне.
Меня передернуло от ее слов.
– Буду знать, хотя не понимаю, зачем мне эта информация.
– Ты зашла на чужую территорию, и я буду ее защищать, – пригрозила она.
Уголки моих губ подпрыгнули, такой забавной она мне казалась.
– Скажу лишь раз, Далия, я азартна, люблю соперничать, однако мужчины – это то, за что я никогда не стану бороться с другой девушкой. Карьера – да, должность – да, туфли, черт с ними, – да, мужчины – нет. Твои проблемы с Уилсоном не касаются меня, и если вдруг его внимание больше не принадлежит тебе, то советую решать эти вопросы с ним, а не со мной.
– По-хорошему ты не понимаешь?
– Мисс Блу, мне нужно работать.
Она хмыкнула:
– Советую отвалить от него, в противном случае не гулять поздно ночью.
– Это угроза?
– Боже, о чем ты? Просто предупреждение, – сверкнула немного безумной улыбкой Блу, а затем резво направилась к выходу, покачивая стройными бедрами.
После слов Далии в моей голове зародились сомнения, а еще появилось нехорошее предчувствие.
Я так легко обвинила во всем Трейси и даже не взяла во внимание Блу. Вдруг это она преследует меня? Хочет запугать и заставить держаться подальше от Уилсона?
– Я поступила на юридический, как и хотел отец, но затем сломалась, начала употреблять, в основном легкие препараты, которые помогали мне справляться с нагрузкой. Но вскоре началась депрессия, я усугубляла свое состояние алкоголем и в итоге не выдержала, ушла после четвертого курса, хотя и так была на грани отчисления. Несколько лет реабилитации, и наконец я занялась тем, о чем всегда мечтала, – фотографией.
Если бы мне сказали, что я буду сидеть в кафе в самом центре города, пить чай с клубничным пирожным и слушать историю своей сводной сестры, я бы не поверила.
Я до сих пор не верила.
Она изменилась за эти восемь лет. Перестала осветлять волосы, отказалась от накладных ресниц и обилия косметики, однако после многочисленных сеансов в солярии ее кожа обзавелась мелкими морщинками в уголках глаз и над верхней губой, что добавляло ей лет. Она набрала около десяти килограммов и избавилась от привычки затягивать грудь в узкие топы из просвечивающейся ткани. Свободный брючный костюм и кофейного оттенка блуза делали ее похожей на одну из работниц офисного здания, которых в округе было больше сотни. Однако должна признать, что прежнего лоска она не потеряла.
– Мама… – Трейси запнулась и подняла взгляд от тарелки с нетронутым эклером. – Вернее, Эрика очень поддерживала меня, я рада, что она была на моей стороне и помогала мне преодолеть трудности на протяжении этих лет.
Возможно, я была отвратительным человеком, но, выслушав историю Трейси, я не почувствовала ни капли жалости. Замечательно, что моя мама поддерживала ее все эти годы, жаль, что на меня ей было плевать.
Сегодня утром раздался звонок, ответила я раньше, чем успела взглянуть на экран. Мама сразу заявила, что хочет наладить отношения, что пора положить конец обидам и двигаться дальше. Но как я могу двигаться дальше, зная, что пока мне было плохо, она наслаждалась жизнью?
Я давно приняла решение навсегда закрыть для себя главу с прошлым, но отправившись сегодня пообедать и застав Холстед у высотки «Дэйзи Хилл Пабликейшнс», я решила дать ей шанс. Но не потому, что хотела послушать истории ее жизни, а потому, что мне надоели ее глупые шуточки с преследованием.
На прошлой неделе кто-то проколол колеса «Порше» Уилсона, пока мы ужинали с ним в маленьком безлюдном кафе за городом. А значит, этот кто-то следил за нами, выжидал. Рэй не придал случившемуся значения, решив, что это проделки местных хулиганов или человека с ментальным проблемами. Такое часто происходит, тем более все случилось на неохраняемой парковке. Но я-то знала правду.
– Мой отец… Он отказался от меня, дочь наркоманка не вызывает у него сочувствия.
– И зачем ты пришла ко мне? Не хватает денег на психолога? – разозлилась я, осознавая, что лишь теряю время в этой кофейне.
Плечи Холстед поникли.
– Нет. Я в завязке два года, никаких наркотиков, алкоголя, беспорядочного секса. Но на пути моего исцеления остался последний шаг.
Я хотела посоветовать сводной сестре сделать этот шаг в окно, но вовремя отдернула себя.
– И дай угадаю, этот шаг – я?
