– Кассиопея проводит половину времени в перевернутом состоянии, цепляясь за свой трон, рискуя упасть. Легенда гласит, что она похвасталась своей красотой перед Нереидами, за что и поплатилась. Посейдон послал морское чудовище на Эфиопию. Кассиопея и ее муж Цефей были ужасными предками, они привязали свою дочь Андромеду к скале на съедение чудовищу. Персей спас ее, – закончил он свой рассказ, полностью обескураживая меня. – Вон она, недалеко от Полярной звезды. Но в ноябре ее будет видно лучше всего. Можем съездить за город.
– Откуда ты все это знаешь?
– В детстве у меня было мало друзей, и все свободное время я читал книжки своего деда. Он был астрономом. Поэтому книг в нашем доме было много.
Мало друзей. Потому что он из бедной семьи. Эти мысли заставляли меня испытывать грусть.
Проведя на пляже еще около двадцати минут, Рэй предложил подвезти меня домой.
Поудобнее устроившись на пассажирском сиденье, я прикусила губу, раздумывая обо всем, что произошло на пляже. На мне все еще были его кепка и бомбер. Это было такое одновременно волнительное и странное ощущение. И мне не хотелось признавать, но я наслаждалась им от начала и до конца.
Всего один вечер. Временное перемирие.
Машина издала низкий рык, прокатившийся вибрацией по моему телу. Я закинула ногу на ногу, чувствуя тепло между бедер. В наших особых отношениях были свои плюсы. И я собиралась ими воспользоваться этим вечером.
По салону автомобиля прокатилась знакомая мелодия, сбивая меня с мыслей.
Зашевелила губами, мысленно пропевая каждую строчку.
Моя любимая песня.
Рэй хмуро смотрел на дорогу, не обращая на меня внимания. Я поправила козырек кепки и обхватила себя за плечи. Эта песня была со мной в темные периоды жизни, а группа стала моим маленьким утешением от матери, которая занялась своей жизнью и отдалилась, бездушного Рика Холстеда и его больной дочурки – Трейси. А еще от каждого раза, когда я видела Рэя и понимала, что он никогда не посмотрит на такую, как я.
Внезапно зазвучал другой голос, которого я не слышала раньше в этой песне, этот голос был совсем рядом. Я резко повернула голову и взглянула на Уилсона. Его губы шевелились, пока он дотягивал последний слог, выворачивая руль и съезжая в тоннель.
– Не смей портить мою любимую песню!
Бросив на меня коварный взгляд, он вдохнул поглубже:
Исполнение песен – явно не его сильная сторона, ведь как бы он ни старался, совершенно не попадал в ноты.
Но, тем не менее, я не могла перестать улыбаться и показательно фыркать, будто мне не нравится, будто я не таяла от каждого слова, будто не чувствовала такой сильной дрожи, которая едва не подбрасывала меня на месте.
Он выучил мою любимую песню.
К черту.
Я запела вместе с ним.
– Ты с каждым нашим разговором удивляешь меня все сильнее.
Он снова это делал, заставлял меня поверить, что за оболочкой бесчувственного засранца есть другой Рэй, тот Рэй, в которого я влюбилась в прошлом. Но правда в том, что того Рэя не существовало, я сама нарисовала его для себя.
– А ты уже начинаешь влюбляться в меня.
– В твоих мечтах, Рэй. Только в твоих мечтах.
А моей мечтой было избавиться от одержимости Рэем Уилсоном, но каждое мгновение с ним лишь усиливало зависимость.
Это был первый раз, когда я испытала чувство вины за то, что делаю – обманываю, манипулирую, использую.
Я вошла в квартиру и привалилась спиной к стене, подхватывая на руки радостного Чарли. Села на пол прямо в холле и прикрыла глаза, слушая лишь тяжелое собачье дыхание и невольно погружаясь в воспоминания.
