– Даже тренер считал, что мои родители напрасно тратят все свои деньги на мечту. Когда мне было двенадцать лет, местная компания, производящая мюсли с высоким содержанием протеина, захотела снять меня в рекламе, там были спортсмены разных возрастов – красивые лица, – горько усмехнулся он, словно корил себя за то решение до сих пор. – Это были небольшие деньги, но для моих родителей, которые просрочили оплату за дом в третий раз, это было спасением.
– Значит, ты взбунтовался, потому что тебя сняли в рекламе мюсли?
Его грудь завибрировала от смеха, и я была рада, что смогла немного разрядить обстановку.
– Тренер тогда сказал, что это то, в чем я хорош: «Снимайся в рекламе, но не стоит играть в хоккей, впустую потратишь время».
Я прикусила язык до боли, представляя себя на месте того несчастного мальчика, который мечтал о хоккее, но его не замечали.
– Но твой тренер ошибся.
– Да, он ошибся, потому что после той рекламы я работал в два раза больше. Мои мышцы сводило от судорог, синяки были по всему телу, но я всегда возвращался за добавкой. А с рекламой было покончено. – Рэй приобнял меня, заставляя немного съехать вниз и прижаться щекой к его груди.
Я знала, что границы только что были нарушены, но не могла оторваться от него. С ним было тепло, а медленный стук его сердца служил моей персональной колыбельной.
– Я спортсмен, и все эти годы делал все, чтобы быть лучшим в Лиге. Я не хочу ассоциироваться с образом сексуальной задницы в брюках от Лагерфельда.
– В тебе говорит детская травма, ты больше не маленький мальчик, ты доказал, что достоин Лиги, что ты в разы лучше каждого, кто недооценивал тебя. – Волнение стягивало мою грудь, нечто непривычное взбунтовалось внутри, противилось и призывало заткнуться, но давно заготовленная речь должна была быть произнесена, я не могла остановиться. – Реклама бренда, который не связан со спортом, не навредит тебе, а наоборот, сделает твое имя громче. Все знаменитые спортсмены рекламируют современные атрибуты успешного мужчины: это стиль, статус, это поднимет тебя в глазах общественности. И я… была не права на твой счет. Ты не сучка клуба, ты самый независимый, целеустремленный и упертый из всех, кого я когда-либо встречала.
– Ты правда так думаешь? – спросил он, наверняка хмуря брови. В его голосе было столько уязвимости, будто мои слова волновали его. И с моей стороны не было ни капли лести, я все еще не заткнулась, потому что действительно так считала.
– Да. Я так думаю.
Пульсация в моих висках с каждым мгновением становилась громче. Я невольно сжала руку в кулак на его груди, слыша, как волнуется сердце Рэя, а мое ускоряется, словно стремится ответить ему.
Глупое сердце может сколько угодно трепетать в его присутствии, я всегда буду полагаться на мозг.
Мы не будем открывать друг другу души, иначе дойдем до того, что произошло восемь лет назад. Мне это не нужно, ведь я пыталась дать понять Рэю, что меня не сломить. Никому и никогда. А только от одних воспоминаний об этом к глазам подступали слезы.
– Реклама не всегда идет на пользу. Но я сейчас говорю не о брюках или батончиках мюсли, я имею в виду те предметы, которые олицетворяют престиж: техника, автомобили, часы… Это не создаст ненужных ассоциаций, ты успешный спортсмен, а успешные спортсмены носят «Ролекс», – заключила я, проводя руками по воздуху, будто перед нами был лозунг.
– Может, ты и права, – задумчиво протянул он. – В последнее время мой агент получил несколько интересных предложений. Возможно, мне стоит рассмотреть их. Просто ознакомиться.
Я пожала плечами:
– Возможно… В любом случае твои фанатки лишь обрадуются еще одному билборду с твоим лицом или сексуальным телом.
– Считаешь мое тело сексуальным? – спросил он, и в его голосе я расслышала улыбку.
Кончики моих ушей стали гореть от смущения.
Черт, почему рядом с ним я теряю всю свою уверенность?
– Нет, я не говорила такого.
– Говорила.
– Не думаю.
– Признай, Кирби. Я тебе нравлюсь.
Я промолчала, но Рэй и так все понял. Самодовольно ухмыльнулся и принялся поглаживать мою руку кончиками пальцев. Его запах разбавлялся соленым ароматом моря, морской ветер ласкал мое лицо, даже козырек кепки, которая явно была велика для моей головы, не мог помешать этому.
Над нами раскинулось небо, усыпанное миллионами звезд и даже галактик, свет ночного города не позволял им светить в полную силу, однако это не отменяло их красоты.
– Смотри, вон созвездие Кассиопея.
Рэй обрисовал пальцем созвездие, и тогда я увидела. Вернее, я надеялась, что это Кассиопея, потому что сама я понятия не имела, как оно выглядит. Он фактически мог показать мне любое созвездие, я не отличила бы.
