Стоило словам сорваться с моих губ, я снова ощутила себя той семнадцатилетней девочкой, стоявшей на парковке пиццерии в бомбере короля школы.
– А ты хочешь, чтобы это было свиданием? – В его голосе я уловила нотки любопытства и странного волнения, совсем не свойственного ему.
– Нет, – выпалила я так быстро, словно он спросил у меня, хочу ли я спрыгнуть с обрыва.
– Значит, это не свидание.
– А если бы я сказала да?
Рэй приблизился к моему лицу и взглянул на мои губы, словно хотел их поцеловать.
Я не целовала его, потому что он делал это потрясающе, мое тело расслаблялось, а голова наполнялась розовым туманом. Я не хотела этого отупляющего состояния, я не хотела чувствовать, будто у нас есть шанс. Осторожнее с мечтами, реальность бывает жестока.
– Но ты уже сказала нет, – выдохнул он, хватая меня за запястье и откусывая хот-дог.
– Эй!
– Ты права, с сырным соусом вкуснее.
Рэй отстранился и лег на песок, закидывая руку за голову. Я оглянулась по сторонам, пытаясь понять, не привлекаем ли мы внимание. Почему-то о его репутации я переживала больше, чем он сам. Но небо неумолимо темнело, показалась луна и первые звезды, людей в округе становилось все меньше, разговоры и смех стихали, оставляя финальной симфонией только шум волн.
Я доела свой ужин, вынула из сумочки пачку салфеток и протерла руки, выпила колы и, обхватив свои колени, уставилась вдаль. Швертботы исчезли, но яхт только прибавилось. Каждая из них пестрела яркими огнями, отражающимися на воде.
– Иди сюда, – позвал он, вытягивая руку в сторону и предлагая лечь к нему.
– Не хочу весь вечер вытряхивать песок из волос, поэтому нет, – отрезала я, перебирая в пальцах крошечную поломанную ракушку.
Она была полностью белой, лишенной темных прожилок и наростов, а значит после того как моллюск оставил ее, она провела в соленой воде и песке не одну неделю.
Я услышала шорох за спиной и поняла, что Рэй сел. А затем неожиданно перекинул мои волосы на плечо и коснулся шеи, заставляя меня вздрогнуть и замереть на вдохе. Кончики пальцев нежно погладили каждый позвонок, Уилсон пододвинулся ближе и начал сворачивать мои волосы в тугой жгут, затем надел на меня свою кепку, надежно пряча волосы под ней.
Я тяжело сглотнула, напрягаясь всем телом. От его действий в животе возникала щекотка, он же просто делал то, что всегда: вынуждал каждого следовать его воле и играть по его правилам.
Рэй потянул меня назад, и я в легком оцепенении повиновалась ему, опустилась на песок, располагая голову на его бицепсе.
– Надеюсь, твоя голова чистая, – фыркнула я, поправляя козырек и подавляя улыбку, которая норовила окрасить мои губы.
– Проверь.
Я потянулась к его голове и запуталась в длинных светлых прядях, поражаясь, какими шелковистыми и рассыпчатыми они были. Затем поспешно отдернула руку и прижала к груди.
Прикрыв глаза, я наслаждалась теплом его тела. Понимала, что мне просто необходимо переходить к делу, но внутри было так спокойно, что не хотелось это портить, ведь я давно не чувствовала подобного.
– Я прошел твой тест?
– Угу. Можешь рекламировать шампунь для волос.
– Пожалуй, это то, что я никогда не стану рекламировать, – насмешливым голосом ответил он.
Я замерла, стараясь успокоить свое сердцебиение.
Не знала, как подойти к этому разговору, но по счастливой случайности он сам его завел, и я просто не могла упустить момент.
– Я слышала, что ты отказываешься от рекламы, если она не имеет отношения к спорту, но не понимаю почему.
Рэй молчал несколько секунд, и я уже подумала, что он не собирается говорить со мной об этом, как вдруг раздался его голос:
– Кого ты видишь, когда смотришь на меня? Ты не знаешь моего имени, понятия не имеешь, что я капитан «Королей». Кого ты видишь перед собой?
Это что, вопрос с подвохом?
– Сильного и симпатичного блондина.
– Не думаю, что я симпатичный, – с сомнением пробормотал он.
– Смеешься? Ты признанный секс-символ и самый привлекательный хоккеист Лиги, ты составил бы конкуренцию любому мужчине-модели!
Рэй хрипло рассмеялся, и я поняла, что попалась.
– К этому я и веду. Не хочу, чтобы люди запоминали меня из-за смазливого лица. – Он вздохнул, а рука его напряглась под моей головой. – Я не был лучшим первые два года в юниорской лиге. Ты знаешь, что моя семья была нищей, а хоккей, как и любой другой спорт – дорого. Я был тощим и самым слабым в команде. Маленькие ублюдки из богатых семей никогда не видели во мне равного.
Я знала о родителях Уилсона, но и не подозревала, что кроме этого он испытывал иного рода проблемы. Один из пробелов, долго не дававший мне покоя, наконец заполнился. Вот почему он строил иллюзию богатого парня в школе, он хотел быть достойным, он пытался стать одним из них.
