– Нет, мама, для вас я никогда не буду занят, – ответил я, поглядывая в сторону Стоун, разглядывающей афиши мини-кинотеатра, показывающего только фильмы ужасов и триллеры.
– Хорошо, девочки скучают по тебе.
Девочки скучают, но не она, не отец. Была бы возможность, они бы вовсе вычеркнули бы меня из своей жизни.
– Жду встречи с ними, – севшим голосом пробормотал я, – и с вами…
В ухе раздались частые гудки, и вызов завершился.
Я вздохнул и убрал телефон.
Мама ошибалась, если думала, что я забуду о том, что они должны приехать в следующем месяце. И меня это бесконечно задевало. Она словно не хотела признавать то, что я раскаиваюсь, а наоборот будто пыталась заставить меня винить себя еще сильнее, чем я винил уже, хотя куда сильнее-то? Я просыпался с этим чувством каждый день, оно проедало меня изнутри и проросло до самого позвоночника, что делало невозможным попытку вырвать его с корнем.
– Эй, что думаешь? – Кирби приблизилась ко мне и расположила ладонь на моей спине, настойчиво подталкивая меня к афишам, и таким ощутимым было ее прикосновение, что нечто темное и болезненное в груди моментально начало терять свою силу.
Встречи, которые мы определили для себя как дружеские, приносили мне истинное удовлетворение. Помимо секса я испытывал потребность в другом виде взаимодействия. Мне хотелось ее общества, чего раньше со мной не случалось. Даже с Далией. Со Стоун все было иначе.
Не потому ли ты предложил ей дерьмовый план «друзей с привилегиями»? Потому что хотел заполучить ее, но знал, что она откажет? Сам поверил в то, что мечтаешь просто воспользоваться ее телом, но на самом деле желал быть рядом настолько сильно, что не хотел вспоминать тот факт, что в прошлом она предала все доверие и предпочла другого.
– Рэй! – воскликнула Стоун, помогая мне отвлечься от навязчивых мыслей.
– М-м?
– Какой фильм мы выберем?
Неделя перед Хэллоуином была важна для Кирби, и как только Стоун сообщила мне это, важной она стала и для меня. У нее даже был особый список фильмов, которые она пересматривала до Хэллоуина. На протяжении недели мы ходили в старый кинотеатр, который показывал исключительно фильмы ужасов, и смотрели фильмы из ее особого списка. В понедельник были в кино на сеансе «Тринадцать привидений», во вторник в полночь показывали «Сайлент Хилл». В среду подходящего фильма не нашлось, вечер окончился ужином в ресторане, а после мы поехали ко мне домой.
– В журнале работаю я, а в таунхаусе Бредшоу[1] живешь ты, – съязвила она, когда я показал ей свое жилье.
Заметив журнал на стене, она была удивлена, и тогда я сказал, что просто запал на сиськи Меган Фокс. Это было проще, чем признаться, что я хранил этот журнал у себя в течение восьми лет, потому что он принадлежал ей. Внутри даже были пометки, сделанные ее рукой.
Она сочла бы меня маньяком.
Помешанным.
Одержимым.
И, возможно, была бы права. Ведь именно одержимым я чувствовал себя в последнее время.
Она подошла к стеллажам, встроенным в стену, и провела пальцем по полке. Глаза заскользили по бесчисленным корешкам книг, а на лице отразилось удивление. Она вытянула одну из книг и самодовольно хмыкнула:
– «Шум и Ярость». Я видела ее в твоей машине тогда, помнишь? Когда ты предложил отвезти меня домой.
– В тот день ты сказала, что трахаешься с богатым парнем, – вспомнил я нечто настолько яркое, что задело меня тогда.
Она дернула плечом, скрывая улыбку и игнорируя мои слова, которые подразумевали объяснения от нее.
– Так ты действительно читаешь?
Кивок.
Кирби вернула книгу на место и подошла к другой полке, которая была заполнена литературой для детей.
– Сказки Андерсена? А ты рамок не ставишь.
По моему лицу расползлась улыбка:
– Никогда не знаешь, что захочется почитать перед сном.
Она хмыкнула и направилась к стеклянным дверям, ведущим во двор. Вдоль забора тянулись кустарники, кирпичную стену облюбовал плющ.
Я воспользовался случаем и еще раз скользнул взглядом по изящной спине, хрупким плечам и тонкой талии, которую подчеркивала черная майка. Круглую задницу обтянули синие джинсы, в которых она выглядела просто потрясающе. Светлые волосы были завернуты на макушке в узелок, и благодаря этому я мог насладиться мягким изгибом ее шеи.
Случалось ли с вами такое? Когда вы смотрите на другого человека и понимаете, что миру скоро придет конец, потому что природа сотворила нечто настолько идеальное, что ничего нового она уже не сможет придумать. Это то, что я чувствовал, когда смотрел на Кирби.
Она обхватила себя руками, вздрагивая.
– Здесь холодно.
– Да, сейчас я выставлю температуру повыше, – сказал я и метнулся к термостату. Ледяная принцесса не любила холод. Какая ирония.
– Красиво. – Она оглядывала двор, ночное небо и убывающую луну из панорамных окон.
– Не то слово, – пробормотал я, опуская ладони на ее талию и касаясь губами сухой холодной кожи там, где плавный изгиб шеи переходил в плечо. Она вздохнула, пошатываясь на нетвердых ногах.
