– И все-таки, Василий Никифорович, почему я постоянно возвращаюсь к Игре? – Ивагин понимал, что разговор близился к завершению и хотел успеть поточнее измерить тяжесть багажа знаний Темного-Черняева о себе.
– Думаю, этот вопрос для меня несложный. Вы своё не доиграли на футбольном поле, вот и мучаетесь всю жизнь. Игру вам подавай. И другим ее усложняете.
– Я готов навсегда выйти из Игры, лишь бы отыскать Катю. Ради нее я приму любые ваши условия, – уверенно произнес Антон.
– Меньше чем через месяц – 2 сентября 2018 года в Санкт-Петербурге «Спартак» сыграет с «Зенитом», – князь-олигарх для верности бросил взгляд на календарь. – Мне нужен от вас самый точный прогноз: с каким счетом завершится эта Игра. Пришлите мне ответ смс-кой за пару часов до начала матча. Угадаете счет – Катя ваша. Слово джентльмена. Впрочем, играть не заставляю, пистолет не наставляю…
– Да как же я смогу угадать верный счет матча, Василий Никифорович?
– Любовь подскажет, или спросите у господина Пушкина, он все знает, – расхохотался олигарх.
Черняев поправил на носу пенсне и натуральным образом растворился в полумраке своего кабинета. Только курительная трубка продолжала дымить на рабочем столе.
Ивагин высвободился из плена глубокого кресла. Еще раз взглянул на портрет Кати и поспешил на свежий воздух.
На площади у стадиона он проверил диктофон: удалась ли запись интервью с владельцем «Спартака»?
Диктофон воспроизводил полную тишину.
– Какая-то чертовщина, – выругался репортер.
Глава тринадцатая
Пушкин знает
Доехав на метро до Петровского парка (станция Динамо), Ивагин поднялся по эскалатору наверх. Он любил сюда приезжать, чтобы обдумать что-то важное. Например, как ему дальше жить после тяжелой травмы на футбольном поле, или стоит ли полностью посвящать Катю в свой план сорвать куш на спортивных ставках.
– Если разговор с Черняевым – правда, а не плод моего больного воображения, значит, ясен намек князя-олигарха: Пушкин может указать даже счет предстоящего матча в Санкт-Петербурге, – рассуждал Антон. – Ведь открыл же поэт инженеру Германну секрет трех карт в «Пиковой даме». Понятно, что устами старухи графини, но это яснее ясного говорит о том, что создатель повести наверняка владеет тайной графа Сен-Жермена…
После общения с князем-олигархом в офисе «Спартака» Ивагина уже не удивляло, что невозможное в принципе возможно, и даже на улицах Москвы 21 века можно запросто встретиться не только со старшиной Английского клуба, но и с Пушкиным, Достоевским. Да хоть с Наполеоном.
С точки зрения здравого смысла, конечно, такая идея особенно бы понравилась врачам современной «психушки», а вот с точки зрения народной мудрости: «в жизни всякое бывает», Ивагин совершенно спокойно допускал такую возможность. Он не был сумасшедшим, или все-таки однозначно двинулся умом, но, опять же только с точки зрения современных докторов.
– Неужели сегодня прорицательницу Кассандру держали бы в Кащенко? Вряд ли. Ведь даже предсказаниям будущего от Вольфа Мессинга и бабушки Ванги их современники доверяли больше, чем прогнозам докторов. Ну а если предсказывать будущее – не патология, то в чем тогда сумасшествие дипломированного филолога 21 века, если он решил пообщаться с классиком литературы, чьи мысли всегда актуальны? – примерно так рассуждал в тот день Антон Ивагин. – Были бы фантазия и желание открывать новые горизонты, хоть в будущем, хоть в прошлом, опираясь на литературное наследие великих умов.
Действительно, почему нет, дамы и господа?
– Вот тут в Петровском парке гулял когда-то Пушкин, любуясь «Путевым дворцом» Петра I. А в 1812 году Наполеон в том же дворце спасался от Московского пожара. А в 1938-м, каких-то 80 лет назад, над дворцом заходил на последнюю посадку истребитель И-180 Валерия Чкалова, – то ли бредил, то ли колдовал себе под нос репортер.
Вот только в жаркий августовский день 2018 года поэт Пушкин никак не хотел появляться в Петровском парке. Конечно, с тем же успехом в Москве 21 века Ивагин мог искать встречи с классиком у «Пампуша на Твербуле» (памятник Пушкину на Тверском бульваре) или через дорогу от монумента в «Кафе Пушкинъ». А можно и у дома на Арбате, где великий поэт в 1831 году прожил несколько месяцев со своей молодой женой.
Однако чутье подсказало Ивагину: в Москве поэта нынче не найти.
– Наверное, застряло Солнце русской поэзии в своем Санкт-Петербурге 19 века. Дел много, долги душат, плюс дуэли, визиты. А еще в «Фараон» пренепременно с друзьями хорошо бы перекинуться, да редактирование журнала Современник уйму времени отнимает, – репортер согласился с ходом своих горячечных мыслей в пользу Санкт-Петербурга.
Ну а какой более реальный способ спасти любимую Катю мог предложить себе Ивагин? Обратиться в полицию?
– А что я им скажу, – почесал голову журналист. – Да, господа полицейские, я не родственник пропавшей сотрудницы Вечерки Катерины Тернавской, но я знаю, что прекрасную девушку похитил известный олигарх, который в 19 веке был князем.
– Какое еще ощущение, иди проспись, – скажут полицейские. – Ох и крепко тебя зацепила заморская наркота.
