Игрушка темного принца полностью

В фойе Академии было подозрительно тихо. Стадо пигалиц во главе с чопорной мадам Буше задерживалось, и у меня оставалось минут десять… Чтобы что?

Отыскать Андрея? Сменить помятое платье и привести волосы в подобие порядка? Пойти к крестному и покаяться сразу во всем, оптом, так сказать, – начиная от неподготовленности к экскурсии и заканчивая тайной связью с профессором, позволившей мне быть в курсе явлений его наглого родового морфа? Или же сесть спокойно и полистать хоть немного воспоминания одного Петуха? Тьфу… Очевидца, то есть.

Сама не заметила, как снова оказалась в своей спальне, сжимающей драгоценную книгу. Дорохов однажды говорил, что на форзац наносят имена всех членов первокровного семейства… Родовое древо. Захотелось найти его и убедиться, что Андрей все еще там. Что никто – например, Ангелика – не вымарал его из книги. Потому что слова – это просто слова. Даже если у «достойного» Квитариуса другое мнение на этот счет!

Я взгромоздила сокровище на колени и ойкнула: изящно свернувшаяся рыбка с глянцевой чешуей, которую облизывали языки пламени, мне подмигнула. Натурально так, закрыв и снова открыв единственный сапфировый глаз. А еще мне показалось, что он чуть сместился и уставился на мою шею… На монетку-медальон. Кожаная обложка слегка нагрелась под моими руками, страницы не то охнули, не то вздохнули… Твою ж морфову бабушку!

– Ты живое? – прохрипела я гербовой рыбине, которую обжигающее пламя будто и не смущало. Она вообще выглядела довольной собой. Толстенькой, респектабельной…

Карп снова подмигнул – нет, не глюки! (но, может быть, нервный тик) – и книга самовольно открылась на заложенном развороте. Мол, велено тебе князем читать – читай. Чудо чудное, диво дивное…

Размытые буквы, стершиеся от старости, вдруг потемнели, стали четче. Дата, место… Подпись «Влад, князь Карповский». Я решила подчиниться и приникла взглядом к ровным строчкам.

«…Темный туман. Грязный, как намерения Блэра. Никогда не видел подобного – серого, по-кладбищенски мрачного, гнетущего. Я не мог дать себе отчет, почему стою, поддерживая молодую жену, в парадной галерее чужой усадьбы. Почему я не там, не за мостом, не в гуще событий? Почему не сражаюсь против Блэра… или за него…

Сторона уже не имела значения. Меня терзало то, что я просто стою и смотрю в витражное окно. На темный туман. Как самый последний трус.

«Карповские никогда не были трусами!» – рыкнуло внутри меня. Тело подобралось… но тут же расслабилось.

– Стой… Где стоишь… Влад… У тебя другая задача… Ты нужен мне рядом с ней… Ты сам избрал этот путь, и я согласился… Береги девчонку, это не ее война… – тихая речь пролилась в мое сознание.

Он все контролировал. Всегда. Всех. Где бы ни был сам, он любой маломальский порыв сопротивляться подавлял в зародыше… Мучение. И избавление. От ответственности, от последующей вины.

Я прижал перенервничавшую Солли к своей груди и снова уставился на серую вязкую муть… Она подобралась совсем близко. Словно выстилала ковровую дорожку направлявшемуся к дому мужчине. Ментальный сверх-барьер не спасал. Я глянул на графа, на прислугу, на мать… Все стояли с каменными лицами и остекленевшими глазами. Никто не пытался остановить Аврору, выбежавшую навстречу статному мужчине.

Только у Солли взгляд был привычно живой. Прошли те времена, когда она позволяла брату копаться в своей голове. Моя девочка умела дать отпор… В отличие от меня. И всего прочего мира.