— Ради свободы, Алиса. Ради будущего и нашей же безопасности! Если мы не свергнем Игниса, то он быстро восстановит влияние, пошлет карательные экспедиции против ведунов. Как тогда… когда… погиб твой отец.
Алиса отвернулась от Макса.
— Что же мне делать, Макс? — слезы покатились по ее щекам. — Как пойти против него?
Макс знал, что она имеет в виду не короля.
— Возможно, он в беде, Алиса. И ты пойдешь не против него, а даже за…
Он хотел обнять ее за плечи, но увидел ревнивый взгляд Жака де Марли и отступил. Алиса ничего не заметила.
— Я не знаю, как быть, Макс. Дай мне время. Сначала я верну маму в безопасное место, потом решу, что делать с пленными и что делать дальше нам. Но не дави на меня. Я знаю, что времени нет… времени всегда чертовски мало… Но только оно расставляет все по местам, Макс.
Макс чувствовал, что каждый раз, произнося фразу про время, Алиса думает о его хозяине. И да, он сам тоже постоянно думал о Рэе. То негодовал, что принц Люме обвел его вокруг пальца, то пытался понять весь ужас внутреннего противоборства Рэя и поражался силе воли хозяина времени. Он и уважал его, и побаивался, и не мог понять, принять, простить. Но вместе с тем хотел увидеться с ним, чтобы лично выяснить, что же происходит. Максу думалось, что такая же борьба, только куда более глубокая, болезненная и изматывающая, идет в душе Алисы. Анна сказала ему не давить на нее, ведь Алиса пережила глубокий шок и потрясение. Макс поначалу не слишком в это верил, но сейчас увидел явственно: Алиса ежесекундно бьется с внутренними противоречиями: добро и зло, убийца отца и любимый человек, принц Люме и хозяин времени. Ее разрывает на части, и она еще неплохо держится, раз ведет за собой людей.
Тем временем Тарита не выдержала и поймала Иву за рукав, когда та проходила мимо.
— Почему ты носишься с этими мерзавцами? — спросила Тарита, показывая на пленных инквизиторов. — Их надо прикончить, чтобы не коптили небо.
— Они пленные и безоружные, Тарита. Они не враги уже, — мягко возразила Ива.
Тарита упрямо поджала губы, соскочила со стола и пошла к Алисе.
— Ты ведь уничтожишь инквизиторов, Алиса? — спросила она, отвлекая девушку от Макса.
— Я еще не решила, что с ними делать, — Алиса чувствовала себя неуютно с Таритой. Несмотря на то, что некогда они были одним целым, чем больше времени проходило, тем больше они дистанцировались друг от друга. Алиса сочувствовала прошлому Тариты и ее потерям, но ощущала в ней большую озлобленность и обиду. Но и осуждать ее за это не могла. Она была сама на грани того, чтобы погрузиться в пучину черной ярости и обиды, когда выяснилось, кто такой Рэй. Но сейчас, когда оказалось, что он не причастен к похищению ее матери, Алиса понимала, насколько мудрее, чем резкая и требовательная Тарита, оказалась Ива, которая настаивала на том, чтобы выяснить все причины, побудившие Рэя так поступить. Не зная как следует хозяина времени, Ива защищала его. На такой поступок способен только глубоко чувствующий боль другого человек. А Тарите, хоть Алисе и были понятны ее мотивы, не хватало способности понимать и прощать. Алиса металась между этими двумя противоположностями, признавая, что и в ней самой было помногу от каждой. И сама не знала, что в ней победит в итоге — любовь или ненависть.
— А против короля Игниса пойдешь? против принца Люме? — не отставала Тарита, глядя в упор фиолетовыми глазами.
— Я не знаю, Тарита, — устало ответила Алиса. — Дай мне время.
В этот момент ее позвала Элисенда: инквизиторы вычислили точные координаты и начали плести заклинание. Алиса зашла в комнату, где лежала Женевьев, и поцеловала ее в щеку.
— Мама, я люблю тебя… — прошептала она ей, глотая слезы. — Но ты не думай обо мне, не беспокойся, не ищи. Будь уверена, у меня все хорошо. Я на учебе, обязательно позвоню, как только смогу. Прощай, мама.
Женевьев улыбнулась сквозь сон, ее губы чуть разомкнулись, словно она хотела что-то сказать, но тут она начала таять и исчезла. Алиса положила ладонь на еще теплую простыню и уткнулась в нее лицом. Теперь надо было снова принимать решения. И брать на себя ответственность за поступки.
Поднявшись, она вышла из комнаты. Кивнула на двух инквизиторов, что переместили Женевьев.
— Этих отпустите.
— А что с остальными, моя королева? — спросил Жак де Марли.
Повисла пауза.
Одноглазый Сью развлекался тем, что проходил мимо связанных инквизиторов, проводя хвостом им под носами. Или поворачивался задом, приподняв хвост. Но, почувствовав, что все внимание приковано к пленникам, сел и вопросительно посмотрел на Алису.
— Казнить! — выпалила Тарита. Странно было смотреть, как девушка с ангельским личиком и неземными глазами требует смерти. — Ты должна их казнить. Они пытали людей!
— Не надо! — визгливый голос Ивы только для Алисы был иным. Глубоким, грудным, нежным. — Прошу, отпусти их!
— Отпустить я их точно не могу, Ива, — возразила Алиса. — Они не замедлят примкнуть к своим ускользнувшим коллегам.
