– Оз? Тёрнер? – Она поправила ночную сорочку и села поудобней. – Никогда о нём раньше не слышала. У тебя не очень много друзей, ты более разборчив в связях, в отличие от Джона. И, честно говоря, я очень удивилась тому, что ты пригласил его к нам. Это мало на тебя похоже, ведь получается, что вы познакомились до того, как ты потерял память. Значит, уже тогда что-то произошло.
– А может, он так сильно мне понравился. Так как он тебе?
– И ты не теряешь надежду выдать меня замуж? – усмехнулась Чарли. – Зачем ему, самодовольному красавцу, такая как я? Портить породу? Да он даже не смотрел на меня.
Блин, из меня брат какой-то бестактный получается.
– Он не говорил с тобой обо мне?
– Нет, – призналась я, чувствуя, что начинаю стыдиться своих слов. Была бы девчонкой, разговор бы в нужную сторону пошёл, а так фигня выходит. – Но вы с ним даже не общались, так что не всё потеряно.
– Не переживай за меня, я всё равно не собираюсь замуж. Боюсь стать такой, как мама. Серьёзно, Бен! Я не хочу быть в тени мужа. Не хочу рожать ораву детей, чтобы избежать сплетен о постыдных болезнях и холодных отношениях с супругом.
У неё даже руки стали подрагивать. Большие сильные руки, не подходящие утончённой леди. Миссис Хант не раз при мне стыдила дочь за то, что краснеет из-за неё перед модистками.
– Мама довольна своей жизнью. Ей доставляет удовольствие даже её кривое рукоделие, а я так не могу.
– А что будет, если ты не выйдешь замуж?
– Останусь старой девой. Сначала в родительском доме, потом, если вы будете ко мне добры, кто-нибудь из братьев возьмёт меня к себе приживалкой.
Я как представила себя на её месте, у меня аж всё внутри похолодело. Одно дело быть женой, и совсем другое – жить у родственников на птичьих правах, изо дня в день слышать упрёки в свой адрес и терпеть змеиное шипение жён своих братьев.
Палка о двух концах. Выйдешь замуж – будешь мужу в рот заглядывать, не выйдешь – будешь кем-то вроде бесполезной старушки Мэгги. Вот средневековые нравы!
– Чарли, я постараюсь найти для тебя хорошего мужа, а не козла, который будет тебе всё запрещать.
– Хорошо бы, – то ли в шутку, то ли всерьёз ответила она.
Девушка вытащила из стопки рисунок, на котором я в анимешном стиле изобразила Тауриэль и Кили. Она с грустной улыбкой полюбовалась на влюблённую парочку киногероев.
– Если нравится, забирай.
– Спасибо, заберу… Ты сам их придумал?
– Не знаю, – не стала я присваивать себе лавры Толкиена и Джексона. – Может, в памяти всплыло. Читал или видел… в театре.
– А я люблю придумывать истории, – мечтательно произнесла Чарли. – Только я так стесняюсь, что даже тебе никогда об этом не говорила.
– Да ну?
– Ты знал, что я в детстве всякую чушь писала, и даже посмеивался надо мной. Но я это дело не бросила и до сих пор пишу. У меня несколько тетрадей-чистовиков. А недавно закончила первый роман.
И она стыдливо отвела глаза.
Да я обязана её поддержать, пусть её опусы и будут похожи на рукоделие миссис Хант в буквенном виде!
Договорившись о том, что утром она даст мне почитать свои рассказы, мы расстались.
Эх, не получилось нормально поболтать. Чарли, конечно, доверяет Бену, но мне-то надо разговаривать с ней как брат, а не как подружка.
Как же надоело быть другим человеком! Прикольно ненадолго примерить роль и совсем не прикольно остаться в чужом теле навсегда. Так ни с Чарли пооткровенничать, ни с Озом пофлиртовать.
В растрёпанных чувствах я погасила свет и стала в потёмках наводить порядок на кровати. Одеяло смято, подушка валяется не на положенном месте…
– Убирайся прочь, тварь!!!
Я выпрямилась от гневного окрика и огляделась по сторонам. В голове эхом проматывались эти слова, сердце бухало так сильно, что пульс болезненно давил на виски.
Никого. В комнате не было никого.
Я беспомощно села на пол, прислонившись спиной к кровати.
– Кто здесь?
Нет ответа. Только назойливый, как комариный писк, звон в ушах, и моё тяжёлое дыхание.
Тот голос. Он был мне знаком…
– Бен?
Догадка одновременно обрадовала и напугала меня. Я не угробила Бена, не отправила его душу в какое-то ужасное место. Он здесь. Со мной.
Хорошо это или плохо?
Я так долго ждала, когда Бен снова выйдет на контакт, что у меня закралась мысль о слуховых галлюцинациях. Естественно, подобное объяснение странного явления меня не устраивало. Я же явственно слышала его голос. Перепугалась, как героиня фильма ужасов, и даже умудрилась сильно обидеться. Из-за чего? А кому было бы приятно, если бы его ни за что ни про что тварью обозвали? Бедная Варежка ведь не виновата, что нечистая сила в виде кошачьей статуэтки запихнула её в чужое тело. Я тоже жертва. Маюсь в чужой семье, хожу на улицу ненакрашенная, в душе не моюсь, музыку не слушаю… И я могу жаловаться до бесконечности, мой список претензий гораздо длиннее!
Однако я его понимаю. Не думаю, что я была бы в восторге от того, что в моём теле рулит кто-то другой. Наверное, это мерзко и стрёмно… Вдруг он в курсе всех-всех моих телодвижений? А-а-а, жу-у-уть! И всё равно я ни в чём не виновата!
